Гадюка в сиропе

– Лучше чашечку цианистого калия, – вздохнул Миша.

И мы прошли на кухню.

Пингва вновь сидела в мойке. Зажмурив глаза и урча от восторга, она грызла все ту же несчастную курицу.

– Ах ты негодница! – рассвирепела я. – Ну, сейчас мало не покажется.

Я схватила несколько листов бумаги, лежащих на холодильнике. Пингва, услыхав шорох, мигом нырнула под стол. Размахивая бумажной «дубинкой», я ринулась за ней. Но хитрая кошка в секунду выскочила в коридор и взлетела на самый верх вешалки.

– Ну погоди, – пригрозила я. – Есть захочешь, слезешь.

Вернувшись на кухню, я швырнула «дубинку» на стол и пожаловалась:

– Такая негодяйка, ничего оставить нельзя, сразу сожрет!

– Что это? – тихо спросил Михаил, указывая на бумаги.

– Где?

– Да вот.

– А, это «Загон с гиенами». Я распечатала, чтобы прочесть, и оставила на кухне. Лиза не умеет зажигать газ, так она сначала берет бумажку, скручивает…

– Нет, – простонал Галин. – Боже, я сейчас сойду с ума! Ты же говорила, что нет рукописи!

– Ну да, в компьютере нет.

– Но вот же она, на холодильнике.

– А как я ее засуну на дискету?

Галин поставил чашечку с кофе на стол и пробормотал:

– Отдай распечатку.

– Пожалуйста. Только я не уверена, что она тут вся. Лиза вчера кекс пекла.

Трясущимися руками Михаил начал перебирать страницы.

– Шесть страниц не хватает, – сообщил он.

– Говорю же, Лиза вчера кекс пекла!

Он треснул кулаком по столу так, что крохотные чашечки жалобно звякнули.

– Хватит издеваться! Сразу бы сказала, что мало денег дал!

– Ничего я не издеваюсь. Я думала, вам дискета нужна!

– Рукопись! – завизжал Галин. – Рукопись, однофигственно какая, хоть на камне высеченная!!!

– Не ори на меня, – обозлилась я.

– А ты не строй из себя дуру!

– Сам дурак, – не утерпела я.

Повисло молчание. Потом он потер затылок.

– Кажется, Евлампия Андреевна, мы вступили в другую стадию взаимоотношений, перешли на «ты».

Я кивнула и сказала:

– Кстати, у меня есть еще один экземпляр «Загона», я два напечатала.

Галин всхлипнул и стал хохотать. Я с недоумением смотрела на него. Наконец мужик перестал веселиться и сказал:

– Убиться можно. Ты, дорогуша, редкий экземпляр!

– Забирай рукопись и уходи.

Миша взял стопку страниц и, продолжая смеяться, вышел в прихожую. На пороге он притормозил:

– Имей в виду на будущее, мне все равно, в каком виде будет рукопись!

Я закрыла дверь и подобрала с пола упавшие дискеты."

"Потом пошла в кабинет и открыла их, сначала одну, потом другую. Пустота! Я вытащила их из дисковода и повертела в руках. Внезапно в голову пришла странная мысль. Все дискеты похожи друг на друга, правда, иногда они бывают разноцветными. Но Кондрат пользовался темно-коричневыми, на которых стоял фирменный знак «Сони». Они все у него были такие. Наверное, он доверял этой фирме.