Гадюка в сиропе

 – Негодник, ничего оставить нельзя!

– Вчера он слопал губную помаду, – наябедничала Лиза.

Ага, а еще закусил моими колготками, украл со стола половину кекса. Кстати, когда я вернулась домой, вазочка с вареньем тоже была пуста…

– Лизок, ты ела с утра цукаты из апельсиновых корочек?

– Ложечку в чай положила.

– Может, задумалась и слопала все?

– Да ты чего! – возмутилась девочка. – Что я, Винни-Пух? Там с полкило было!

Так, значит, и вкусные засахаренные апельсиновые корки исчезли в необъятной утробе Рамика.

– Уйди с глаз долой, – процедила я, разглядывая клочки записной книжки.

Надо же, даже бумагорезательная машина не настругает таких обрывков, просто конфетти. Нечего и думать о том, чтобы найти телефон Леокадии Сергеевны. Хорошо хоть у меня идеальная зрительная память, и завтра я поеду к милой старушке без звонка."

"Рано утром, отправив Лизу в школу, я понеслась к машинистке. И опять на звонок долго не открывали, наконец раздалось шарканье, и на пороге возник старичок, похожий на гриб-боровик.

– Тебе кого, мальчик? – ласково поинтересовался он, окидывая меня взглядом.

– Я девочка и пришла к Леокадии Сергеевне.

– А Леки нет дома, – близоруко щурясь, пояснил дедуля. – Уехала.

– Куда?

– К врачу.

– Надо же, – расстроилась я. – Можно я подожду? Она, наверное, пошла спозаранку анализы сдавать…

– Лека вчера уехала, – пояснил дедок.

– Как вчера? Она что, в больницу легла?

– Не знаю, – ответил он, – после ужина она постучала ко мне в дверь и говорит: «Кеша, голубчик, еду к Кондрату в гости. Он меня хочет профессору показать». Она последнее время на глаза жаловалась. Все говорила, будто плохо видеть стала. А Кондрат – писатель известный, богатый, вот и решил устроить ей консультацию. Я, грешным делом, позавидовал: сам ничего не вижу, только у меня таких состоятельных друзей нет. Вот, значит, и говорит: «Еду в гости, а ты покорми моего попугайчика».

– И что, Кондрат сам за ней приехал? – тихо спросила я.

Дедуля пожал плечами:

– Я вижу плохо, но думаю, что сам. Я слышал мужской голос из прихожей, да и Лека к нему по имени обратилась.

– Как?

– Ну, говорит: «Это ты, голубчик? Страшно рада, давно не виделись».

Он замолчал.

– Дальше, – поторопила я, – дальше что произошло?

– А ничего, – пожал плечами «грибок». – Ушли, и все.

– Ушли? Может, на машине уехали? Вы, случайно, во двор не посмотрели, номер не запомнили?

Старичок беспомощно вздохнул:

– Детонька, зачем мне выглядывать во двор? Я не вижу ничего дальше собственного носа, даже газету читаю с лупой. Какой номер! Я и автомобиль не замечу. Да вы не волнуйтесь, Лека через три-четыре дня вернется.

– Не знаете, кому она еще печатала рукописи?

Дедушка зачмокал губами:

– Она постоянно работает. Лека настоящая труженица. Ходят к ней всякие с бумагами.