Сирийский рубеж 2

Всё как и полагается на полевом аэродроме. Много палаток и различных прицепов с оборудованием. Недалеко от нас был развёрнут госпиталь, в который уже привозили раненых.

Один из прикрывавших нас Ми-28 уже приближался к месту приземления на грунте. Его несущий винт воздушным потоком поднимал куски травы, камни и песок с земли.

Машины-топливозаправщики перемещались между вертолётами, подставляя шланги с пистолетами для заправки топливом. Отдыхающие после вылетов сирийцы радостно сидели под навесами из маскировочных сетей и мило разговаривали на отвлечённые темы.

Вроде война совсем недалеко, а на площадке всё спокойно. Было…

— Саныч, чтоб меня покрасили! — воскликнул за моей спиной Миша и рванул в сторону Ми-28 Тобольского.

И было отчего. Вертолёт комэска на снижении качнулся влево-вправо и жёстко приземлился. Ещё не выключился, а со стороны правого двигателя повалил дым.

— Кеша, пожарных и техпомощь! — крикнул я и побежал следом за Хавкиным.

Тобольский однозначно применил систему пожаротушения, если она не сработала автоматически. Тем самым экипаж не дал ещё больше задымить двигателю.

Я быстро добежал до Ми-28, который уже покидали через двери кабин Тобольский и его лётчик-оператор.

— Зараза! Надо же на посадке такому случиться, — возмущался Олег Игоревич, отойдя подальше от вертолёта.

— Вообще нехорошо выходит. Минус один «мышонок» из прикрытия, — расстроено помотал головой Миша.

Олег Игоревич снял шлем и бросил в него перчатки. Настроение у комэска было паршивым.

Пожарная машина подъехала и её экипаж принялся за работу. Сильного тушения не потребовалось, но воды слили достаточно.

— Надо вызывать группу техпомощи сюда. С двигателем, — сказал Тобольский, обходя вместе со мной вертолёт.

— Быстро они не доберутся… — начал размышлять лётчик-оператор, шедший следом за командиром.

— Ну тогда не задерживайся и вызывай, чтобы они ещё дольше не добирались, — громко сказал Тобольский молодому парню.

Лётчик-оператор кивнул и побежал во всём снаряжении в сторону будки стартового командного пункта, где сидит руководитель полётами на площадке. Как-то уж сильно сурово дал команду Тобольский.

Я посмотрел на двигатель и понял причину авиационного инцидента. На входе в двигатель всё было в перьях, а капот окрасился в красный цвет.

Для вертолётов не столь частое явление, когда птица попадает в двигатель. Обычно в остекление кабины или носовую часть.

— Птицу словили?

— Да. Решил парню дать зайти на необозначенную площадку. Тут как спикировала эта… курица! — возмущался Олег Игоревич.

— Дерьмо случается, — ответил я.

Тобольский посмотрел на меня с прищуром.

— Не в самое подходящее время, Александр Александрович, — суровым голосом сказал Тобольский.

Не нравится мне его тон. Конечно, все устали.