Сиренити

О моём роде в клане пантер до сих пор ходят легенды: по какой-то причине все мои кровные родственники обладают способностью к обороту, даже если являются оборотнями лишь на малую часть.

Иногда мне казалось, что отцу захотелось завести послушного домашнего кота.

Но ручного зверька из меня не получилось.

Я с детства рос диковатым, и год за годом наращивал свою психологическую броню, пытаясь не поддаваться на многочисленные провокации, унижения и оскорбления со стороны старшего сводного брата Тириана и мачехи. Эти двое ненавидели меня всей душой, или той субстанцией, что у них была вместо неё, и методично, день за днём настраивали отца против меня.

Когда король Эльдии отправил в Лионезию послов с предложением заключить договор о помолвке и последующей свадьбе принцессы Сиренити и ненаследного принца Кристиана, все были удивлены. Отец не мог отказаться от столь выгодной партии для своего сына, мечтая в будущем объединить два королевства в одно. Единственное — он хотел, чтобы мужем принцессы стал Тириан.

Мне было десять, брату — четырнадцать, и отец взял его с собой на заключение договора в надежде, что он очарует юную принцессу, и король Эльдии всё же согласится признать его женихом своей дочери.

Но его планы рухнули: несмотря на все потуги Тириана казаться милым, белым и пушистым, Сиренити непроизвольно морщилась от одного его вида и старалась держаться от него подальше. Как эмпат, эта девочка улавливала всё, что творилось в его чёрной душонке, и ей это совершенно не нравилось. И уже за одно только это я проникся к ней огромной симпатией.

Идеально красивое личико, миленький аккуратный носик, пухлые розовые губки бантиком, бездонные, широко распахнутые изумрудные глаза, длинные белокурые волосы, хрупкая фигурка в нежно-розовом платье — вызывали во мне непонятное волнение и наполняли душу теплом.

Мне захотелось быть рядом с ней — стать её другом, радовать, ловить её нежные улыбки, подарить ей все сокровища планеты и защищать от всего мира.

Стоило Тириану осознать своё поражение, как он пришёл в состояние тихой ярости, и с лицемерной маской благодушия на лице вогнал мне под кожу на запястье длинный шип ядовитого растения.

В глазах потемнело, мышцы свело такой болезненной судорогой, что выступили слёзы, и тело непроизвольно задёргалось. Я чудом устоял на ногах.

Отец, заметив моё состояние, презрительно скривился и с досадой отвернулся, на лице Тириана светилось показное сочувствие, а в глазах родителей Сиренити промелькнула неуверенность в правильности своего решения выдать за меня свою единственную, горячо любимую дочь. Они растерянно переглянулись между собой, но малышка быстро развеяла все их сомнения.