Синекура

И вот то, как они к нему подходили, немного напрягало. Да не немного. Шли вроде бы уверенно, но так, как подходят к очень серьезному начальству стажеры. А они ведь далеко не стажеры…

Мне стало не по себе, а вчерашняя ирония по поводу того, как должен выглядеть обладатель имени Адриан внезапно показалась неуместной и глуповатой.

Потому что у этого человека была совершенно непонятная, очень странная внешность. Темно-русые волосы подстрижены под единицу. Высокий лоб и высокие выступающие скулы, прямая линия носа, четко выраженная форма и контур неполных, но и не тонких губ, выделяющийся подбородок, не квадратный и жесткий, а такой, по принципу разумной достаточности. Глаза скрыты очками.

Черты лица вроде бы правильные, европейские, даже привлекательные, но одновременно какие-то… излишне резкие. Не точенные, нет. Резкие. Отталкивающие. Это был тот самый случай, когда от красоты до уродства один шаг и совершенно непонятно сделан ли он, завораживающе и одновременно отпугивающе. Неопсиходелика.

Если бы он снял очки… и одновременно не знала, точно ли хотела увидеть в какую сторону перевес.

Его камрады остановились перед ним, поздоровались. Кивнул. Краткий малопонятный жест и из машин стали выходить люди. Много. Человек десять. Одеты цивильно, все мужчины, мало молодых, и… их глаза. Самое поганое — их взгляды. Ни одного тупого. Это даже не охрана. Бля-я-ядь.

Вошли в дом. Тишина. Полная, абсолютная тишина. Никто не переговаривался, ни одного звука. Только шелест мягких, неторопливых, уверенных шагов. Сердце ускорило такт, разгоняя по сузившимся сосудам кровь, в которой пел страх и осознание, что такие визиты добрым прощанием не заканчиваются. Люди с такими визитами. Добром свои встречи они не заканчивают. Гена позвал Кострова, но ответа не получил.

Снова краткий жест рукой от человека, остановившегося посреди холла, и люди тотчас разбрелись по дому. Он вообще разговаривать умеет?..

А ему этого не нужно.

Исподлобья, с медленно, но верно учащающимся дыханием я смотрела на то, что происходило. И четко осознавала, как я попала. Дуру смысла изображать больше не было. Совсем никакого. Этому здесь никто не поверит. Подтверждение — их взгляды. Беспрестанно скользящие сразу по всему, по всем и везде. В глазах мгновенный анализ со скоростью света. Каждой детали.

Они… как звери. Как выдрессированные послушные псы, которым в подкорку вбито значение каждого жеста, и для чего он нужен, какое действие необходимо делать при нем. Выполняя приказ обыскать первый этаж, постоянно держали Адриана в поле зрения, хотя на него не смотрели. Но он был постоянно в поле их зрения. Чтобы узреть вовремя следующий приказ. Тотчас. Так охранные псы себя ведут.