Сильнее ветра

Я как ненормальный втянул их запах, просмаковал каждый оттенок сочной ягоды и снова ворвался языком в непослушный рот. Терзал, кусал, зализывал.

Блять, очень вкусная. Мозги отключились, член мгновенно воодушевился и упёрся в ширинку, готовясь принять не последнее участие в соблазнении недоступного цветочка. В голове ни одной адекватной мысли… лишь единственное желание, пульсирующее ярким цветом и полностью захватывающее рассудок.

Желание обладать.

Резкая вспышка боли, и ещё несколько мгновений на понимание того, что сучка до мяса вонзила когти мне в горло, демонстрируя своё категоричное несогласие.

– Ты животное! – зло прошипела она, пытаясь вырваться из моей стальной хватки.

Я оскалился, смотря в её горящие жаждой глаза, и, сильнее сжав пальцами шею, устрашающе прошептал:

– У животных хорошо развиты инстинкты. И мои прямо сейчас требуют нагнуть тебя и хорошенько оттрахать.

Она даже ничего не успела сообразить, как я схватил её за талию и завалил на стол. Раздался звук разлетевшейся ко всем чертям бутылки шампанского. Посыпались ручки и всякое обезличенное барахло. Я, как изголодавшаяся псина, набросился на её опухшие губы. Дурацкие перья платья лезли мне в лицо, попадали в рот, кололи щёки, но я не отрывался ни на миг. Готов был сожрать их вместе с ней. Я ненасытно шарил руками по хрупкому телу, жёстко мял грудь, впивался в шею и грубо втягивал кожу.

Она извивалась и что-то бормотала. Но я нихрена не понимал. Я словно оглох на все уши.

Но, когда острый язычок неуверенно двинулся навстречу, меня ощутимо кольнуло забытым чувством. И может, будь другие обстоятельства, я бы поддался этой нежности, сбавил обороты и перестал оставлять на коже расцветающие узором алые пятна.

Но других обстоятельств не было. Был только я: голодный и чертовски злой.

Неохотно оторвавшись от своего лакомства, я выпрямился и, задрав подол платья, прожёг взглядом белоснежное намокшее кружево.

– Ангельские трусики, Эм, – ухмыльнувшись, прохрипел я, вжимаясь вздыбленной ширинкой ей в промежность.

Она елозила по столу ягодицами, сама того не осознавая, натирала стояк через лишнюю ткань брюк и пыталась скинуть мою руку с шеи. Я не планировал её отпускать и сильнее вдавил лопатками в стол, ощущая под пальцами сумасшедшую пульсацию крови в вене.

– Но мы оба знаем, что ты совсем не ангел. Ангелы так не текут.

Она замерла, и я склонил голову к плечу, пытаясь зафиксировать каждую деталь этого потрясающего зрелища. Полностью дезориентированная, с румянцем на щеках она неподвижно лежала на столе с раздвинутыми ногами. В глазах полный раздрай и сумасшедший блеск потемневшего неба. Расширенные зрачки и искусанные в хлам губы. Такая она очень мне нравилась. Поплывшая от похоти. Представляющая мой член в себе.