Сильнее ветра

– Если и так, мы никак не узнаем, что…

– Добрый вечер, мальчики! – включив кокетку, промурлыкала Стеф, а я захотела дать ей подзатыльник за то, что не дала дослушать реплику Уайта. Шерлок даже под градусом готов был выведывать страшные тайны и раскрывать заговоры.

«Мальчики» сразу же обернулись, и если на лице Мейсона озабоченность неизвестной проблемой приняла форму приветливой доброжелательности, то на лице Уайта не отразилось ровным счётом ничего.

«Наверное, из последних сил держится, чтобы не завизжать от радости этой встречи».

– Добрый, – улыбнулся Лотнер.

– Я Стефани, подруга Эмили.

– Мейсон, – представился англичанин и, склонившись, галантно поцеловал ей тыльную сторону ладони.

Кто-то ещё так делал в нашем современном мире? Стеф впервые за долгие годы засмущалась и перевела свой томный взгляд на чемпиона. Если и он повторит этот подвиг, то я пробегу голой по Мичиган-авеню.

– А вы Белый Волк! – не дав ему и рта раскрыть, блеснула знаниями она. – Эмили про вас рассказывала.

«Твою мать! Срочно несите ящик шампанского!».

– Да, неужели? – Максвелл иронично приподнял бровь, пока я мысленно уговаривала свою кожу лица не краснеть. Разговоры с собственным органом – это уже завершающая стадия опьянения или ещё есть куда расти? – Что-то плохое?

Стеф не смогла расслышать в его голосе никаких скрытых тонов и приняла вопрос за шутку.

«А я значит смогла?!».

– Что вы! – коротко и задорно рассмеялась она. Такая хохотушка, конечно. – Только хорошее.

Я её придушу.

– Не верьте. Я ещё тот мерзавец. И можно на «ты».

«Он со всеми так быстро переходит на «ты»? А я-то думала, что я одна такая особенная и неповторимая. Может, лучше больше не пить?».

Стеф по-идиотски хихикала, пока градус моего раздражения неукоснительно полз вверх.

Он вообще на меня не смотрел! Только на неё. И мне начало казаться, что её атласное изумрудное платье слишком короткое, вырез слишком глубокий, блеска на губах слишком много… Лучшая подруга стала для меня одним большим «слишком».

Я в ужасе тряхнула головой, снова прибегая к помощи фруктового игристого. Невероятный помощник в этот отвратительный вечер. Третий по счёту бокал безвозвратно растворился в пустом желудке.

– Да, конечно, – энергично закивала головой Стеф, восторженно рассматривая его татуировки на шее и в вороте расстёгнутой на две пуговицы рубашке.

«Зачем так пялиться, это же неприлично?!».

– Эмили считает, что у Фостера нет шансов против вас. Я, скорее всего, не смогу присутствовать на бое, но буду болеть за вас, то есть за тебя…

Дальше я уже не слушала.

Я. Её. Убью.

Придушу. Воскрешу. И снова придушу.

Нахрена это было говорить?

– Ты тоже будешь болеть за меня? – Максвелл впервые за весь разговор посмотрел мне в глаза.