Сильнее ветра

В лучшем случае, сидел бы в клетке с самыми жуткими отморозками. – Он не шевелился, но в глазах больше не было прежней наигранной доброжелательности. Там не было и других чувств, кроме его полной уверенности в моём дальнейшем согласии. – Я подобрал тебя голодного, побитого, почти без одежды.

Та зима была очень холодной. Мне было двенадцать, и в переулке на меня напали трое парней. Такие же одичавшие, как и я. Избили, отобрали единственную, перезашитую тысячу раз куртку и немного мелочи, которую я бережно хранил, чтобы растянуть на несколько дней на еду. Я знал, что от этого пахнущего алкогольными испарениями ничтожества ждать помощи не стоит и пробрался к одному из более-менее приличных в этом районе клубов. Продрогший до самых костей я высматривал из-за угла добычу, когда на другой стороне улицы открылась дверь и наружу вышли солидно одетые для этих окрестностей мужчины. Я долго не думал. Тихо перебежал улицу и спрятался за высоким мусорным баком. План был предельно прост: столкнуться и достать бумажник. Но всё пошло не по придуманной за пару минут схеме, и тяжёлая рука схватила меня раньше, чем я достал кошелёк.

– Вспоминаешь тот день? – понимающе ухмыльнулся Виктор, продолжая напористо атаковывать моего короля. За всеми этими мыслями я практически перестал следить за ходом игры. – Карлос забил бы тебя до смерти, если бы я что-то не разглядел в тебе.

Да, я пытался стащить кошелёк у самого Карлоса. Наивный. Он потом ещё несколько лет в насмешку подкидывал мне купюры, за что на одном из спаррингов поплатился двумя сломанными пальцами.

И то избиение действительно остановил Виктор. Подошёл ко мне, больно схватил за подбородок и долго смотрел в глаза. Без понятия, что он там увидел. Может, сыграло то, что я кидался как бешеная собака и успел укусить одного из них до того, как меня повалили на грязный асфальт. Но позже он говорил, что такого звериного взгляда и желания жить не наблюдал даже у самых законченных психопатов.

– Ждёшь благодарности? – резко спросил я, выплывая из далёких неприятных воспоминаний и совершая единственное возможное действие, которое неизбежно приведёт к моему поражению. За все сыгранные с ним партии мои победы можно было пересчитать по пальцам одной руки. Поэтому какой-то особенной грусти я не испытал. Виктор – настоящий профи. А за столько лет в камере он, наверное, только и делал, что подтягивал свой и без того безупречный навык."

"– Мат, – без особой радости в голосе озвучил Виктор и откинулся назад. Поставив локти на ручки кресла, он скрестил пальцы перед собой в замок. – Я спас тебе жизнь, дал образование и именно я впервые надел на тебя перчатки. Я подпустил тебя очень близко, принял в семью и из неё нет выхода. Только, если ты не жаждешь прокатиться в трупном мешке.