Сильнее ветра

– Сыграем? – он кивнул подбородком на шахматную доску и, подметив моё нахмуренное выражение лица, говорящее о том, что играть я хотел бы сейчас в самую последнюю очередь, добавил: – Один раз, не отказывай старику.

Какой к чёрту старик?! Ему пятьдесят семь. Не удивлюсь, если он переживёт всех нас.

Не желая спорить, я расставил фигуры на изначальные позиции и, решив, что хочу играть чёрными, развернул доску, взглядом предлагая начать.

Даже не думая, он уверенно двинул пешку на «e4».

– Ты вернёшься в Яму.

Моя рука зависла над доской.

Только после этих слов я окончательно осознал, что до этого самого момента я ещё надеялся на другой исход. На какой конкретно, я сам не мог ответить. И это разочарование горьким привкусом осело в горле, вызывая лёгкую судорогу в пальцах, которые еле заметно дрогнули, прежде чем обхватить деревянную фигурку и переместить её на нужную клетку.

Ямой называли место для подпольных боев, где я провёл половину своей сознательной жизни. Там практически отсутствовали правила, и, когда Виктор впервые выставил меня в качестве участника, мне не было ещё и шестнадцати. С той арены меня вынесли полуживого, и потом целых два месяца я провалялся в койке, сращивая кости. Тот жуткий бой въелся под корку, как моё самое первое и последнее поражение.

То гиблое место пахло кровью, потом и шелестом зелёных купюр богатых ублюдков, развлекающихся за счёт диких псов, вгрызающихся друг другу в глотки. Я больше не хотел быть этим псом. Я оставил это позади.

– Я не вернусь. У меня другие цели, – твёрдо озвучил я, запихивая, как можно глубже, так и рвущиеся на поверхность эмоции.

– Хочешь снова отправить Джейдена Фостера на больничный? – с недоброй насмешкой спросил Виктор, ставя гордого коня на чёрную клетку. – Ты до сих пор не забыл эту шлюху?

Я замер и, оторвавшись от доски, поднял на него взгляд. Только что он собственноручно подтвердил, что все эти годы не спускал с меня глаз. И я был поражён тому, каких усилий мне стоило уговорить кровожадную часть меня, которая уже достала тот самый пресловутый Glock, чтобы вышибить ему мозги, не вестись на провокацию.

– Ты забыл всё, чему я тебя учил, – разочарованно покачал головой он. – Эти потаскухи нужны только для того, чтобы сосать член. Видимо, этой Элис…

– Алисия, – машинально поправил я.

– Да плевать. Видимо, этой Алисии больше по вкусу пришёлся член Фостера. Так пусть сосёт на здоровье.

Горло распёр удушающий комок желчи, который я, как ни старался, не мог проглотить. К своей бывшей я больше не испытывал никаких чувств. Но, сука! Каждый раз, слыша её имя, я сразу же вспоминал ту роковую сцену, где моя жена, стоя на четвереньках, насаживается на скользкий член моего главного врага. Хотя, врагом ещё тогда я его не считал. Сильным соперником – да.