Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Он потерял единственного сына, и с моей стороны было крайне жестоко обвинить его во всех смертных грехах.

–… Уокер пропускает несколько мощных ударов!.. Не остаётся в долгу и, уйдя от хука, бьёт Волку чётко в голову!.. Уайт разворачивается, зажимает чемпиона в углу!..

Первый год заключения Максвелла стал самым сложным для наших с ним отношений. В тюрьме имелся строго установленный распорядок: бесконтактное свидание было разрешено раз в месяц, контактное – раз в три месяца. Но трудность возникла не из-за гитлеровского режима. А из-за того, что Уайт так и не научился чувствовать момент.

Каждую нашу встречу я смотрела через мутное стекло на его насмешливую линию губ, впитывала через трубку все его пошлости, между прочим, прослушиваемые охраной, и безумно хотела его коснуться. А чемпион на первом же рандеву, которое я прождала бесконечных двенадцать недель, сел и ровным тоном заявил:

– Мейсон был за рулём грузовика.

Я была в полном ауте. Шоке. Трансе. Ни одно описание не подходило тому, что я испытала в тот миг.

Потом я долго крутила в голове все события, связанные с Лотнером, и никак не могла смириться, что он – убийца. Злилась. Вспоминала наш с ним последний диалог и злилась вдвойне, потому что не понимала, как он, виновный во всём, вообще посмел посмотреть мне в глаза, не то что нагрубить. А затем накатывала вторая волна, в которой я каждый раз приходила к одному и тому же выводу: его хамские слова действительно привели меня в чувства.

Я мечтала, чтобы все, замешанные в смерти Эйдена, горели в аду вечность. Но только если смерти Виктора я желала всем своим естеством, то, вспоминая корчащееся на полу склада тело Лотнера, я не испытывала абсолютного никакого удовлетворения.

– Ты же понимаешь, что, несмотря на все принудительные обстоятельства, у каждого человека есть выбор. И твой друг выбрал стать убийцей. – Конечно же, я не забыла высказаться на нашей волнительной встрече.

Максвелл даже не подумал, прежде чем дать ответ.

– Я не могу винить его за то, что он выбрал свою жизнь.

Свидания тогда не получилось. Я ничего не смогла с собой поделать и, распсиховавшись, ушла, вновь чувствуя себя обманутой.

Я несколько раз спрашивала себя: почему он выбрал именно тот чёртов день? А потом Стеф сообщила, что Мейсон покинул страну, и всё встало на свои места: Уайт дождался, когда друг будет в полной безопасности, и выложил правду. Снова мне не доверял.

Эта ситуация не отпускала меня очень долго. Я пропустила пару наших бесконтактных встреч, и лишь спустя три месяца, когда злость ушла, а рассудок, наконец, смог более трезво осмыслить сказанное, я, сидя напротив напряжённого Уайта, одетого в противную оранжевую робу, накрыла его ладонь своей.

– Я соскучилась.