Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

– Я выйду через пять минут, – отрывисто повторил он представителям закона, и они с такими же равнодушными лица, словно и не видели мою небольшую истерику, покинули палату.

Я сразу же налетела на Максвелла с обвинениями.

– Ты совсем не удивлён! Ты знал?! Конечно, знал! – я всплеснула руками. – И нахрена посвящать меня в такие незначительные дела, как арест?! Ты мне ещё письмо отправил бы оттуда, лет так через пять!

– Они должны были приехать позже, я просто не успел сказать. – Максвелл устало провёл рукой по волосам и властно привлёк меня к себе. – Слушай, скорее всего, меня посадят.

Все внутренности взорвались болью. Он вообще не умел сглаживать углы. Всегда рвал вместе с коркой.

– Это самооборона! – отпихнув его руки, уверенно заявила я, не понимая, почему никто не видит очевидного. Меня трясло от несправедливости. Я хотела, чтобы его оправдали сию же секунду! – Ты спас мне жизнь!"

"– Я забил его до смерти. Судья легко установит превышение самообороны. Учитывая предыдущие обвинения…

– Я дам показания, это нечестно!

– Тише, – чемпион обвил руками мою талию. Стальным кольцом, без шанса на побег. – Успокойся. Я найму лучшего адвоката.

– Опять не будешь просить тебя ждать? – резко сдувшись, я уткнулась носом ему в плечо, в замок сомкнула пальцы на его пояснице.

– Буду.

– Тогда проси! – притопнув ногой, потребовала я.

– Дождись меня. Пожалуйста.

Странное чувство. Ещё полчаса назад я представляла, как через две недели пойду с Максвеллом в кино, а сейчас стояла в его объятиях посреди залитой солнцем комнаты, вдыхала дымчато-терпкий запах, испорченный медицинской химозой, и не могла поверить, что этого не случится. У меня просто его заберут через каких-то ничтожных пять минут. А когда отдадут – неизвестно.

– Я дождусь и плевать, если Леон был прав. Он считает, что я не могу быть одна…

– Мне больше понравилась часть про кровать.

Я не сразу поняла, о какой кровати речь.

—… я старался стать тебе, в первую очередь, другом. Человеком, которому ты доверишься, а не ляжешь в кровать, чтобы забыть прошлое.

– Последнее было лишним. У меня нет такой потребности.

– Со мной – нет.

Оторопев, я отстранилась.

– Ты слышал?!

– Каждое слово.

– И тебе не стыдно?

– Нет.

– Тогда почему сразу не показался? – возмутилась я.

– Не хотел мешать отшивать доктора. Радовался.

– Ты ненормальный. Тебя не пугает его диагноз?

Уайт безрассудно пожал плечами.

– У меня тоже он есть.

– Не можешь быть один?

– Не могу быть без тебя.

От прилива смешанного, сбивающего с ног чувства тоски я крепче сцепила пальцы на спине чемпиона, вжалась всем телом, обдувая его ключицу тёплым дыханием. Улыбнулась побежавшим по его смуглой коже мурашкам.

Момент покаяния, застилающий все эмоции, кроме одной.