Соотношение сил

Он говорит: будем разбираться, передам куда следует, ты пока сиди тихо, на тебя такие телеги накатали, что Берлин теперь под большим вопросом. Ну, это мы еще посмотрим! Марк Семенович правильно сказал: у них свои совпадения, у нас свои. Мне бы только убедить Проскурова насчет письма.

Доктор остановился так резко, что едва не упал.

– Погоди, ты что, считаешь, надо передать письмо Брахту?

– Да, – Митя быстро взглянул на доктора и отвел глаза. – Знаете, я много думал об этом. Помните, я вам рассказывал про его дочь Женю?

– Ну, помню, – кивнул доктор, – ты говорил, она отреклась от отца, поменяла отчество и фамилию. Только при чем здесь письмо?

– Подождите, послушайте. Женя к нему приехала, они живут вместе. Отречение оказалось спектаклем. Марк Семенович сам так решил, накануне ареста. Женька до сих пор простить ему не может, ну правда, дикость какая-то: сам убедил дочь и жену отречься от него.

– Да, странное решение, – пробормотал Карл Рихардович.

– Абсолютно парадоксальное решение! Но оно оказалось верным! – возбужденно продолжал Митя. – Если бы они не отреклись, их бы выслали в лучшем случае, а его шантажировали бы ими на допросах. Работали над ним крепко, в развалину превратили, зубов нет и ногтей на двух пальцах. Выдержал. А вот страх за Женьку мог сломать его, он бы все подписал. Тогда бы его расстреляли. Он это заранее сумел просчитать и не ошибся. Между прочим, не только себя и семью спас. Ему шили шпионскую организацию, выбивали показания на десять человек, в том числе на Иоффе и Вернадского. Понимаете?

– Интересная аналогия. – Карл Рихардович покачал головой. – Заранее просчитал и не ошибся. Думаешь, с письмом Брахту тоже не ошибется?

– Других вариантов просто нет! – уверенно выпалил Митя. – Главное – не опоздать.

Известие о захвате Дании было встречено в институте всеобщим ликованием. Осталось только дождаться капитуляции Норвегии. Уже была сформирована специальная команда физиков, химиков и инженеров, готовых отправиться на завод тяжелой воды. Больше не придется пресмыкаться перед норвежцами. Завод скоро станет собственностью рейха.

Правда, тяжелой воды там пока производилось слишком мало, всего сто двадцать килограммов в год. А требовалось сто двадцать тонн. Гейзенберг считал, что это дело нескольких месяцев. Главное, поскорей завоевать Норвегию.

В комнате отдыха оживленно болтали и чокались кофейными чашками. Эмма не удержалась, тихо заметила, ни на кого не глядя:

– А ведь у Бора мать еврейка.

Герман испуганно покосился на нее, сморщился. Гейзенберг снисходительно улыбнулся:

– Милая Эмма, не надо бояться за нашего Нильса, – и, шутовски шаркнув, поцеловал ей руку.