Сияние

Когда же он оперся спиной о светло-синий шелк обоев с объемным узором в виде волнистых линий, у него подкосились ноги и он упал на ковер, вытянув руки над вышитыми пальмами и лианами, и при каждом вдохе и выдохе из его гортани вырывался свист.

Громче. Громче.

Тигр шел по коридору, и ему оставалось пройти лишь до следующего поворота. При этом он продолжал кричать то визгливым, то хриплым капризным голосом, исполненным злобы, размахивая молотком, потому что этот тигр передвигался на двух ногах, и это был…

Он проснулся, буквально подавившись воздухом, и резким движением сел на кровати, широко открытыми глазами всматриваясь в темноту, держа ладони скрещенными на уровне лица.

На одной из рук что-то было. И оно ползало.

Оса! Нет, сразу три осы.

Они ужалили его одновременно, и в этот момент все воображаемые образы распались на части, обрушившись на него черным потоком, а он истошно кричал в темноте, пока осы жалили его снова и снова.

Вспыхнула люстра, и папа оказался рядом. У него за спиной стояла мама, заспанная и перепуганная.

– Уберите их с меня! – визжал Дэнни.

– О Боже! – воскликнул отец. Он увидел.

– Джек, что с ним опять такое? Что случилось?

Джек не ответил, а подскочил к постели, схватил подушку Дэнни и стал с силой бить по трясущейся левой руке мальчика. Снова и снова. И Уэнди теперь тоже увидела неуклюжих насекомых, которые с жужжанием взвились в воздух.

– Возьми любой журнал! – кричал ей Джек через плечо. – Убивай этих тварей!

– Это осы? – спросила она и на секунду застыла, полностью парализованная очевидной абсурдностью увиденного, наблюдая за всем словно со стороны. Затем ощущения соединились с пониманием.

– Осы? Господи, Джек, но ты же сказал…

– Заткни свою пасть и убивай их! – взревел он. – Да делай же то, о чем тебя просят!

Одно из насекомых опустилось на письменный стол Дэнни. Схватив книжку для раскрашивания, Уэнди с силой обрушила ее сверху. От раздавленной осы осталось только отвратительное грязно-коричневое пятно.

– Там еще одна. На шторе, – сообщил Джек, проскакивая мимо нее с Дэнни на руках.

Он отнес сына в их спальню и уложил на ту часть импровизированной двуспальной кровати, где обычно спала Уэнди.

– Тихо лежи здесь, Дэнни. И не вставай, пока я не разрешу. Понял?

С лицом, опухшим от слез, Дэнни кивнул.

– Вот и славно, мой храбрый мальчик."

"Затем Джек добежал по коридору до лестницы. Позади доносились сначала шлепки книжки, а потом крик боли, который вырвался у его жены. Но он не остановился, а стремительно спустился, перепрыгивая через несколько ступеней, в темный вестибюль. Пробежал через кабинет Уллмана в кухню, сильно ударившись бедром об угол уллмановского дубового стола, но едва ли это заметив. Взмахом руки включил в кухне свет и метнулся к раковине.