Земля Сияющей Власти

Эта женщина подавляла его весело-бесшабашный характер, и он как бы опасался сказать в ее присутствии глупость, поскольку все заготовленные для женщин слова – даже для самых умных женщин! – автоматически становились глупостью.

Вокруг Надежды Васильевны существовало некое защитное поле, пробиться сквозь которое было не так-то просто.

После жалобы строптивой сестрички она пришла в палату – Иван Сергеевич лежал в отдельном боксе под замком, якобы из соображений его безопасности, – и встала над ним, как богиня правосудия. Он приготовился выслушать приговор или, в лучшем случае, морализаторскую речь, однако Надежда Васильевна коснулась его лба холодными пальцами и спросила:

– Повышенная сексуальность – это тоже от воздействия инъекций? Как ты считаешь?

– Нет, – смущенно признался Иван Сергеевич. – Это у меня от природы.

– В таком случае, почему у тебя нет детей? Говори мне все, я врач.

– Моя жена не могла их иметь.

– А другие женщины? У тебя их было много… Ты помнишь, сколько?

Он попытался сосчитать, припоминая не имена, а города, в которых бывал, работал и обзаводился любовницами, вспоминал стремительные, порой одноразовые встречи. Все-таки служба разъездная, связана с постоянными командировками… Сбивался, принимался вновь, мысленно загибая пальцы – на руках единицы, на ногах – десятки.

Ни пальцев, ни памяти не хватало…

– Хорошо, не мучайся, – оборвала путешествие в прошлое Надежда Васильевна. – Кто из них остался в твоем сердце? Так, чтобы вспомнить, не напрягаясь? Наверное, это последняя женщина?"

"– Нет! – оживился он. – Последней была гейша… девушка Тойё… Но я помню другую! Потерянную…

– Ее звали Августа?

Иван Сергеевич, опутанный трубками и проводами, сел на кровати.

– Она осталась по ту сторону… катастрофы.

– Хотел бы ты вернуть ее?

Он вскинул голову, повинуясь внутреннему толчку радости, и тут же отвернулся.

– Нет, не хочу…

– Почему? Тебе больше нравится завлекать молоденьких сестричек?

– Потому что я… Я теперь другой человек! Возможно, даже не человек. Из меня сделали компьютер, вторглись в сознание.

– Тебя удерживает только это?

– Августа вселила надежду на… счастье. Разве я могу быть счастливым человеком, если меня преследует страх? А счастье подразумевает полное бесстрашие перед жизнью!

Надежда Васильевна отсоединила от него датчики, вынула из вены иглу капельницы.

– Пожалуй, ты прав. И нет смысла переливать кровь.

Смерть в ту ночь была ближе и реальней, чем в вертолете, падающем на землю. На сей раз она посверкивала скальпелем, случайно забытым в блоке, и напоминала свечение реактивной струи неумолимого и желанного снаряда. Иван Сергеевич лег в постель, засучил рукав и примерился к венам.

Он управлял своей волей до самого последнего момента.