Сидни Шелдон. После полуночи

– Та сука, которая украла деньги?

– Н-нет, – пробормотала Грейс. – Я не…

– Мой брат из-за тебя потерял работу. Все эти старики бродят по улицам, пока вы с муженьком жрете икру? Ни стыда ни совести. Ничего, ты еще пожалеешь, что на свет родилась! Уж я об этом позабочусь!

Грейс зажала нос рукой.

– Пожалуйста! Я ничего не украла, – прохныкала она.

Кора схватила ее за грудки, подняла со шконки и припечатала к стене так же легко, как тряпичную куклу.

– Не смей вякать! Заткнись, богатая белая сучка!

Каждое слово Кора подчеркивала, снова и снова колотя ее головой об стену. Теплая кровь склеила короткие волосы Грейс. Она теряла сознание.

– Брось, Кора, – скучающе протянула Карен. – Дэнни услышит.

– А мне на…ть!

И точно, через несколько секунд дверь камеры открылась. Ханна Дензел, прозванная заключенными «Дэнни» (и не только), была старшей надзирательницей крыла А.

Пухлая белая коротышка с мохнатыми бровями и едва заметными усиками, она наслаждалась данной ей властью и старалась сделать существование заключенных возможно более унизительным и жалким.

Дэнни молча обозревала открывшуюся перед ней сцену. Грейс Брукштайн лежала на полу в луже крови. Кора Баддс стояла над ней, как Кинг-Конг над Фэй Рэй, только вот нежности в ее лице не наблюдалось.

Грейс еще была в сознании, но бормотала что-то несвязное.

– Немедленно уберите это дерьмо, – велела Дэнни.

– Скажите ей, – пожала плечами Кора. – Это не моя кровь.

– Прекрасно, пусть убирает она. Да присмотри, чтобы все было в порядке. Я вернусь через час.

Той ночью Грейс лежала без сна, оцепенев от страха. В ожидании, пока Кора заснет.

Ей пришлось вытирать с пола собственную кровь, ползая на четвереньках. Кора следила за ней, а Карен читала книгу.

Через час Дэнни вернулась, одобрительно кивнула и предоставила Грейс ее судьбе. Та съежилась на шконке, боясь, что Кора вновь набросится на нее. Но все было тихо. Какой-то частью подсознания Грейс почти жалела об этом. Нет ничего хуже, чем леденящая, выворачивающая внутренности тревога, страх неизвестности.

Наконец, за двадцать минут до того, как погас свет, Грейс повели к тюремному доктору. После поверхностного осмотра ей наложили шесть швов на рану на голове, залепили нос бактерицидным пластырем и отослали в камеру. К Коре.

Грейс потуже завернулась в одеяло. Прошло много времени с тех пор, как она молилась в последний раз, но сейчас зажмурилась и открыла сердце небесам: «Помоги мне, Боже! Пожалуйста, помоги мне! Я окружена врагами! И не только Кора, но ВСЕ ненавидят меня: остальные заключенные, надзиратели, начальник тюрьмы, люди, что собрались у здания суда. Даже родные меня покинули. Я не прошу за себя, Господи. Не важно, что будет со мной.