Сидни Шелдон. После полуночи

Мой отец пережил холокост. Приехал в Америку, ничего не имея. Да, он проиграл и пропил свою жизнь, но лишь потому, что был беден. Главное – он выжил. У него была жизнь, и он дал жизнь мне, я посвятил свою жизнь тому, чтобы избежать бедности. Не собирался повторять его ошибок! Не хотел быть человеком второго сорта, еще одним нищим еврейским мальчишкой, умоляющим принять его в чертов загородный клуб. Я сам владел таким клубом, ясно? Владел! И все эти Уокеры Монтгомери Третьи умоляли меня принять их! Я даже женился на одной из их дочерей.

Грейс мучительно поморщилась.

«Так вот чем я была для тебя? Дочерью Купера Ноулза? Символом статуса?»

– Ожидаешь извинений за то, что выжил? За то, что сражался до конца? Никогда. Я вышел из ничего, Грейс, меньше чем из ничего! И создал «Кворум» из пыли. – Его трясло от гнева. – Что ты знаешь о тяжкой работе? О предубеждениях? О бедности? О страдании?

Грейс подумала обо всем, что перенесла в Бедфорд-Хиллз. О том, как едва сводила концы с концами, когда бежала из тюрьмы, зная, что весь мир ненавидит ее, потому что ни одна живая душа не знала правды. О том, как сопротивлялась насильникам, как истекала кровью после подпольного аборта. Как рвала вены на запястьях застежкой от броши."

"«Что я знаю о страданиях? Ты бы поразился тому, как много я могла бы рассказать!»

– Ты была американской принцессой, – продолжал Ленни. – Жизнь поднесла тебе на блюдечке все, и ты брала, принимала как должное. Принадлежащее тебе по праву. И никогда не спрашивала, откуда все это берется. Тебе было все равно! Мне жаль, что ты страдала, Грейс. Но кто-то должен же и пострадать? Может, на этот раз пришла твоя очередь!

«Моя очередь».

– Да. Не нужно так ужасаться, дорогая. Ты ведь выбралась? Сама научилась выживать? Я горжусь тобой. Ты здесь, ты жива, ты свободна. Как мы с Джоном. Ты хотела правды, и ты ее получила. Что тебе еще нужно?

И тогда Грейс поняла, чего добивается.

– Месть, Ленни. Я хочу отомстить.

Прозвучал выстрел, отдавшийся эхом от толстых каменных стен. Ленни коснулся груди. Кровь сочилась сквозь пальцы, расплывалась на белой рубашке.

Он потрясенно взглянул на Грейс.

– Нет! – взвизгнул Мерривейл.

Второй выстрел. Третий.

– Грейс!

Грейс обернулась. Митч Коннорс бежал через гостиную к саду. Светлые волосы потемнели от пота и прилипли ко лбу. В руке он держал пистолет.

– Постой!

Но было поздно. Джон вбежал в дом. Грейс повернулась к Ленни, тот тоже исчез. Не может быть!

И тут она увидела, как Брукштайн ползет на четвереньках в беседку, оставляя за собой широкий кровавый след. Грейс прицелилась, но Митч пробежал мимо и широко раскинул руки, встав щитом между Грейс и Ленни.

– Все кончено, милая. Остановись. Положи пистолет!

– Прочь с дороги, Митч! – заорала Грейс. – Отойди!

– Нет. Так неправильно, Грейс.