Сибирская амазонка

 — Я ж сказал, закуражится, выбирай другую! А так, прости, ты даже хорунжего пока не заработал!

— Слушай, Никита Матвеич, — Алексей вновь оглянулся на зрителей, — куда она сбежала? Словно испугалась чего-то?

— А ты б ее и спросил? — рассмеялся атаман. — Плох тот казак, что бабу не сумел удержать.

— Да не простая она баба, Никита Матвеич, и ты это не хуже меня знаешь, — произнес Алексей с досадой и пристально посмотрел на атамана. — Сдается мне, уже не первый раз мы с ней встречаемся, потому и скрылась она от меня, что тоже узнала.

Шаньшин нахмурился и настороженно посмотрел на гостя:

— О чем ты, Лексей Дмитрич?

— Я думаю, это Евпраксия, — усмехнулся Алексей, — из тех, кого вы называете ратниками и боитесь пуще смерти.

Только что ей надо в станице?

Атаман побледнел, глаза у него забегали. Он оглянулся на станичников и быстро, вполголоса произнес:

— Молчите, Лексей Дмитрич! И лучше вам забыть, что вы кого-то видели. Оне того не простят…

Алексей соскочил с лошади и вплотную подошел к Шаньшину. Пристально посмотрел ему в глаза и произнес сквозь зубы:

— Что вы все юлите? Чего боитесь? Какая-то девка лихих мужиков до смерти запугала…

— Это не девка, это… — Атаман отвел взгляд и неожиданно умоляюще произнес:

— Не стоит, Лексей Дмитрич, в их дела лезть. Вы уедете, а нам оставаться. Не трогайте ратников, — прошептал он и вовсе едва слышно, — иначе беды не миновать. И будьте осторожны, поодиночке теперь не ходите… — Он махнул рукой и огорченно произнес:

— Молитесь лучше, чтоб все-таки вас не узнала!

Алексей и Иван переглянулись, а Шаныпин, по-прежнему пряча глаза, перекрестился, вскочил на коня и направил его к казачьей сотне. Иван проводил его взглядом и быстро повернулся к Алексею.

— С чего ты решил, что это была Евпраксия?

— Кольцо, — односложно ответил Алексей и уточнил:

— И взгляд. Холодный и злой. Даже злобный. Словно змея на меня посмотрела. Змея, которая вот-вот хватит зубами. — Он усмехнулся:

— Но гадюка эта, скажу тебе, редкой красоты и ловкости!

— Эх, молодой! — с издевкой произнес Иван:

— Мало, что ли, попадало от подобных красавиц? Давно пора понять, чем красивее баба, тем ядовитее! Не зря Никита сказал, чтобы остерегались. Видать, еще та штучка! Но зачем все-таки она появилась в станице? Наверняка что-то пыталась разузнать, если переоделась в казачку.

— Не думаю, что она береглась от местных, — покачал головой Алексей. — В станице все друг друга знают и вмиг заметят чужого. Значит, она здесь не чужая и наблюдать могла только за нами.

— Пока мне понятно одно, — сказал угрюмо Иван, — тут эти ратники весьма вольготно себя чувствуют. Гляди, как свободно, средь бела дня, расхаживают по станице.