Сибирская амазонка

Обычно Иван пророчил им пребывание в преисподней, потому что служба у них такая, зачастую идущая вразрез с христианскими добродетелями.

Внезапно он вспомнил страшный рассказ из Евангелия, который когда-то впервые прочитала ему матушка. Рассказ о том, как вели сына божьего на суд, на мучительную смерть, как били его, насмехались над ним, плевали в него и забрасывали камнями. Сам Алеша не испытал ничего подобного, но эти слова обожгли его душу. Он представил вдруг толпу грязных, разнузданных солдат, которые плевали в лицо и оскорбляли того, кто сотворил небо и землю и пришел принести себя в жертву, чтобы, если они того захотят, спасти и эту злобную солдатню тоже. «Распни, распни его!» — исторгали их глотки.

Господь простил этих озверевших, соблазненных, неразумных людей, простил распявших его, потому что «они не ведают, что творят».

Но старец Василий, Евпраксия — они ведают, что творят, и готовы убить всякого, кто посягнет на древние святыни.

И считают себя вправе распоряжаться людскими жизнями.

А это уже гордыня, один из самых страшных грехов. Человек забывает, зачем он рожден на земле, и позволяет не совсем благочестивым помыслам завладеть своей душой и сознанием.

Отвратительно, что он знает об этом, как знали об истинной сущности господа книжники и фарисеи, когда-то научившие людей кричать: «Распни его, распни!»

Удивившись мыслям, которые не слишком часто посещали его в обычные дни, Алексей сделал последний шаг и остановился напротив старца. И тут же понял, почему ратникам не нужны особые приготовления для казни. Чуть ниже креста, там, где стояла Евпраксия в компании с Родионом и юным ратником, скала обрывалась отвесно вниз. С того места, где они сейчас находились с Константином, дна пропасти видно не было. Но если судить по высоте скал противоположного берега… Алексей почувствовал, как его сердце в груди исполнило нечто вроде сальто-мортале. Он посмотрел на Константина.

Но тот словно ничего не замечал вокруг. Вперив пристальный взгляд в Евпраксию, он, казалось, пытался просверлить ее насквозь. Однако она даже не подняла головы. И Алексею на миг стало жалко своего товарища. Угораздило же его полюбить столь злобную бабенку!

Тут Алексей несколько покривил душой, вспомнив свой недавний сон на атамановом сеновале. Определенно, красота Евпраксии помутила и его разум, только он вовремя опомнился.

С Константином — другое дело. И все его рассказы о поисках «Одигитрии» — лишь прикрытие для таких доверчивых простаков, как Алексей. На самом деле все эти годы Константин искал Евпраксию, хотя понимал, что ничего хорошего из встречи с ней не получится. Она не простила его.