Сибирская амазонка

На самом деле это был тот самый мальчишка, которого прятало в бане семейство Шаныпиных. Но как быстро его поставили на ноги! В силу своего образования и профессии Алексей не слишком верил в сверхъестественные силы и чудодейственные снадобья. Результат, однако, был налицо, и ничем другим, как чудом, объяснить его было невозможно.

Ведь чуть больше недели прошло с того момента, как мальчишка сиганул с моста. Алексей озадаченно хмыкнул. И правда, минуло всего девять дней, как их пароход отчалил от североеланской пристани, а сколько событий приключилось! Совершенно диких, противоречащих всякому здравому смыслу.

Хотя это суждение годится разве что для них с Иваном — двух городских идиотов, вздумавших влезть со своим уставом в здешнюю жизнь и пойти наперекор ее законам и обычаям.

Влезли, наследили, что-то сломали, что-то и вовсе уничтожили… И неизвестно, как все это впоследствии аукнется. Для них однозначно: справедливо, хотя и жестоко. Но разве они были милосердны, пытаясь разрушить местные устои и давно сложившиеся отношения?

Один из стражников, тот, что слева, слегка толкнул его в спину, и Алексей тотчас забыл обо всем. Оказывается, они уже достигли основания «голгофы». К вершине вела каменистая, выбитая множеством ног тропа. У креста весь в белом стоял старец Василий, который так и останется для Алексея Иннокентием Владимировичем Голдовским. В руках он держал тяжелый золотой крест, точное подобие того, что возвышался над его головой. Рядом с ним, но чуть ниже и дальше стояли Евпраксия, Родион и еще один, совсем молодой ратник с редкой курчавой бородкой. Все трое держали в руках лестовки — старообрядческие четки и перебирали их, низко опустив головы. Но, в отличие от остальных ратников, капюшоны у них были откинуты. На голове у Евпраксии красовался неизменный черный платок, у Родиона и молодого ратника — войлочные, похожие на котелки, низко надвинутые на глаза шапки.

Скорбная процессия остановилась на мгновение и, повинуясь взмахнувшему рукой старцу, стала медленно, шаг за шагом подниматься на холм. Как Алексей ни приглядывался, он не заметил никаких приспособлений для производства казни. Не было сооружено виселиц, не виднелось колоды, на которую кладут голову, чтобы палач снес ее топором. Он не думал, конечно, что их сожгут на костре, все-таки это был варварский для девятнадцатого века способ казни, но кто сказал, что ратники живут в этом веке? Судя по всему, они до сих пор пребывают в своем разлюбезном семнадцатом! И все же он вздохнул с облегчением, когда не увидел выложенного соломой сруба из поленьев. Стоило только поднести свечу, и ничто уже не остановит путешествие твоей грешной души на небеса. Хотя это был бы лучший вариант для начинающего агента сыскной полиции.