Зима была холодной (СИ)

Мысль о том, что Алексис оказалась в руках дикарей, доводила до исступления, и впервые Колум полностью был согласен с Киллианом — их надо уничтожать. Вытравлять с земли, чтобы не смели загрязнять её своим присутствием. Днём он выслушивал прихожан, собиравшихся в церкви, молился с ними, яро, истово, так, как и забыл, что умеет. А ночи превращались в бесконечный кошмар, полный страхов, надежд и призраков. Колум мечтал забыться и ненавидел свою сутану, как никогда раньше. Мечтал броситься в погоню, вместо того, чтобы успокаивать испуганных жителей, снова и снова твердя им, что всё в руках Божиих. Он знал, что это не так. Знал, что Бог не видит, не слышит, не понимает. Знал, что, сколько ни проси, молитва не убережёт от пули или топора, не спасёт тех несчастных, что попали в руки хладнокровных убийц.

Через день в город вернулись первые мужчины, везя два тела, в которых мало что осталось от женщин, бывших дочерьми, жёнами, матерями. И Колорадо-Спрингс замер, ожидая возвращения отряда. На похоронах все молчали, держа друг друга за руки, снова молясь, вызывая желание крикнуть:

— Опомнитесь! Здесь никто вас не услышит!

Той ночью Колум сидел, обхватив голову, сжав её руками так сильно, словно надеялся выдавить из неё все мысли. Смотрел на виски, стоявший на столе, забытый Киллианом. И страстно желал напиться до беспамятства, только бы не переживать этот кошмар. Спустя четыре дня отряд вернулся, и худшие опасения Колума сбылись — ни Киллиана, ни Алексис среди них не было.

— Мы искали их, преподобный, — сминая в руках кепи, пряча глаза, отчаянно бормотал Лоуренс. — На утро мы спустились к реке, но не нашли тел. Только корсет, скорее всего, принадлежавший миссис Коули. Он был разрезан ножом, и мы надеемся, что это Киллиан помог ей.

На Лоуренса было жалко смотреть, и, не будь Колум так поглощён собственным горем, он бы непременно проникся. Но не сейчас. Сейчас он мог только бессильно сжимать и разжимать кулаки, мечтая вскочить на коня и умчаться на поиски. А ещё ему отчаянно хотелось верить, что Киллиан спас её. И спасся сам. Странное дело, но за брата Колум переживал тем меньше, чем больше времени проходило. Он настолько привык к тому, что Киллиан выходит живым из всех передряг, что даже мысли о том, что он мог так нелепо погибнуть, просто утонув в реке, он не допускал.

С Алексис дело обстояло иначе. Перестать думать о том, что она разбилась, а Киллиан достал бездыханное тело, Колум не мог. Хрупкая, изящная маленькая южанка, разве могла она спастись?

Колорадо-Спрингс медленно приходил в себя после набега, но разговоры на улицах не стихали. Все обсуждали случившееся, сочувствовали пропавшей миссис Коули и молились за неё.

— Мистер МакРайан спасёт её, вот увидите! — неустанно повторяла Мередит, прижимая к себе дочку.