Зима была холодной (СИ)

И для него эта ночь ровным счётом ничего не значит. А что она хотела от такого человека, как Киллиан МакРайан? Время, проведённое вместе, сыграло злую шутку, заставив увидеть то, чего нет и быть не может.

— Уже проснулась? — К Алексис подошла Белая Сойка, приветливо улыбаясь. Через силу вернув ей улыбку, Алексис кивнула. Индеанка посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом, но заговорила явно не о том, о чём подумала: — Мы собрали вам поесть, но вы же останетесь на праздник? Он будет длиться ещё два дня.

— Нет, — поспешно воскликнула Алексис. И тут же поспешила исправиться, заговорив мягче: — Дома наверное считают нас мёртвыми. Хотелось бы скорее их в этом разуверить.

— Понимаю. — Белая Сойка кивнула. — Тогда я соберу вам поесть. — И она ушла, оставив Алексис у входа в хоган. Вскоре оттуда вышел Киллиан, раздражённо отряхивая рубашку.

— Надеюсь, ехать в этих тряпках не придётся, — зло пробормотал он, не глядя на Алексис. Потом развернулся и пошёл в сторону источников.

Киллиан старался не сорваться. Но злость бурлила внутри, выжигая ядом внутренности. Кто бы сомневался, что ночью все кошки серы, и миссис Коули охотно примет ласки от того, на кого при свете дня и посмотреть боится? Что это было? Благодарность за спасение? Отчаянное желание не быть одной в эту ночь? Киллиан злобно пнул пучок травы, скрипнув зубами. Наивный, на что он надеялся? Что она и днём будет прижиматься, как кошка, заглядывая в глаза? Что будет с той же готовностью целовать, что перед всем миром покажет, что выбрала его? Кому ты нужен, Киллиан МакРайан? Ты и твои проблемы, твоё прошлое?

Киллиан остановился, с удивлением прислушиваясь к себе. Странно, но мысли о прошлом действительно впервые не вызвали горечь. Горько было от другого. От того, что он открыл свою душу женщине, которой это не было нужно.

«Довезти её до дома, и прочь из этого городка!» — решил он, возвращаясь обратно.

Спустя полчаса, переодевшись в свою одежду, Киллиан уже рассматривал жеребца, которого дал Золотой Ястреб.

— Твой брат привезёт его, когда приедет к нам.

— Спасибо. — Это было сказано от души, ведь Киллиан действительно чувствовал благодарность к этому человеку. И меньше всего хотелось думать сейчас о его принадлежности к ненавистной расе.

Сумка с припасами и одеждой Алексис, которая не смогла заставить себя влезть в старую одежду, кровь с которой так и не смылась окончательно, была прочно приторочена к седлу. Киллиан подошёл к Алексис, неловко взял её за талию, сажая боком, и вскочил в седло сам. Кивнув вождю и его жене, он развернул коня и выехал из резервации.

Колум медленно сходил с ума, каждый день с надеждой ожидая новостей.