В оковах его власти (СИ)

Лучше этого нет ничего больше, только мое ощущение себя в ней, где будет так, что я потеряю рассудок окончательно, вбиваясь в нее посильнее и поглубже, оставляя внутри часть себя, лишь бы она никуда не исчезла от меня больше. Я хотел, чтобы она пахла мной, чтобы в ней был я, чтобы она была на мне, и чтобы все это никогда не заканчивалось.

Потому что такое безумие не может закончиться.

Я не хотел просыпаться. Не туда, где маленькая ладошка не ложится на мою щеку, не туда, где нет ее пушистых волос, касающихся лица.

Я хотел остаться тут навсегда.

С ней, близкой к моей коже. И чтобы еще ближе, но ближе просто некуда.

Я целовал ее как обезумевший, встречая полный отклик, абсолютное желание в ответ. Маша обнимала меня несмело и неумело, и я улыбался, как больной ублюдок, в перерывах между всем, что между нами происходило.

Пока все это не испортил протяжный крик, похож он был на вой раненого зверя, что еще пытался докричаться до того, кто оказал бы ему помощь.

А затем я ощутил удары по спине, и мой сон оказался явью, где прилетает по роже огромным графином с пойлом. Зрение расфокусировалось, но одной рукой я продолжал обхватывать Машу, а второй сдерживать нападающего, чтобы прикрыть ее.

Черт возьми, это все был не сон.

ГЛАВА 21

МАША

Меня словно обдало огнем, и кожа вдруг покрылась липкой пленкой, что неустанно создавала парниковый эффект. Неловкими движениями рук я пыталась предпринять хоть что-то, но потерпела полный крах. Пальцы словно погружались в зыбучие пески и сильнее тянулись к оголенной манящей коже Белова. Это все было похоже на бред лихорадочного больного, и я вся состояла из противоречий, что разрывали сознание. Но ничего не могло заставить меня оторваться от него сейчас, даже если бы я могла. Сталкиваясь друг с другом, мы давно потерялись в этом безумном танце рук, языков и тел в целом.

Внизу живота разливалась лава и дарила незнакомое наслаждение, неправильное, порочное, но в тоже время такое нужное, что я мысленно кричала. Физически не могла, потому что губы таранил немыслимый напор, сумасшедший, дикий, алчный. Укусы не приносили мне боль, они, наоборот, открывали новый мир, где я никогда не была.

Как дышать? Как вообще теперь существовать? Эти ласки будоражили, дарили то, с чем я столкнулась впервые, и что даже осознать сразу не смогла. В этом мужчине я утонула, потеряв себя окончательно. На секунду оторвавшись, смогла лишь проблеять что-то невразумительное. Не так все должно было быть. Надо было прекратить это. Пока не стало слишком поздно. Сквозь стук колотящегося сердца я не слышала уже ничего, у меня закладывало уши от такого возбуждения, что наполняло тело до краев.