В оковах его власти (СИ)

Что он говорил? Разве этот тот мужчина, который еще недавно вежливо спрашивал, как мое самочувствие?

Нет, это не могло быть правдой, мне все это снилось! Я понимала одно: Белов пьян и не вспомнит ничего, что бы ни произошло…И даже за это никто не понесет никакой ответственности, и никто меня не спасет.

Между нами километры разницы: возраст, статус, положение, а я сижу в его жестких объятиях словно парализованная, и не нахожу ни одного разумного довода оттолкнуть от себя. Он хотел домой…да.

—Саша, давайте я просто вызову вам…— широкий лоб тяжело опустился на мой, его губы были в сантиметрах от моих. Глаза в глаза — в них видно всю вселенную. Длинные ресницы медленно поднимались и опускались. Щетина методично царапала мою кожу, изводя нервные окончания.

—ШШШ, мы просто помолчим, вот так помолчим, — мужчина тяжело выдохнул и прижал меня к себе еще ближе, как будто было куда. Позвонки начали хрустеть от давления, оказываемого на них.

Дыхание перекрылось, просто легкие захлопнулись, осталось только сильное жжение в области груди. И его руки на мне, дарящие тепло, ощущать которое мне нельзя.

ГЛАВА 20

БЕЛОВ

Я бредил сном, где меня снова и снова преследовала она. Уж не знал, сколько мне нужно выпить, чтобы не видеть ее, не знал, как избавиться от чертового наваждения, и я решил поддаться искушению. Просто принять эту нереальность в своей голове, чтобы окунуться в то, что я методично себе запрещал.

Жизнь все-таки сука, она раз за разом толкает меня в то, что пережить уже кажется невозможным.

И все было как наяву, все так, как я себе и представлял когда-то. Мне казалось, что даже лучше, запредельно, идеально.

Маша совсем еще девочка, у которой вся жизнь впереди без меня, и я это понимал, однако не в тот момент.

Впервые во сне я слышал запахи и мог почувствовать тепло кожи. Втянув поглубже аромат цитрусов, я зарылся носом в распущенные мягкие волосы, водопадом струящиеся по изящной спине. Совсем как живая. Совсем как в реальности. Я провел губами от шеи до виска, запечатлев невинный поцелуй. Словно украденный, не позволенный мне. Но это сон, и все запреты сняты, остались больные фантазии и такой же ублюдочный зритель, мечтающий стать активным исполнителем. Сегодня можно. Отпустить себя, поддаться.

Я водил руками по ее телу, запечатлев наощупь каждый изгиб, чтобы потом воссоздавать в следующей серии сновидений. Мне нужен был сериал на эпизодов эдак сто, чтобы без повторов и с уникальным сюжетом.

—Нет, пожалуйста, — Маша медленно отступала и почему-то смотрела на меня испуганно, в глазах читались ужас и паника."

"Не уходи, мне просто надо тебя касаться. Я хочу тебя слышать, видеть и трогать. Хотеть касаться признак сами знаете чего, но я запретил себе это чувство.