В оковах его власти (СИ)

Кадык двигался вверх и вниз. Все это я фиксировала боковым зрением, словно невзначай, все внимание уделяя ранам. Но руки отказывались выполнять простые движения, я снова и снова роняла что-то, пока широкая ладонь не опустилась на мою кисть, и Белов успокаивающим голосом не сказал:

—Не волнуйся, все хорошо. Мне не больно, мне с тобой не больно.

Я перевела на него растерянный взгляд, только сейчас понимая, что теперь наши лица окончательно поравнялись. Глаза в глаза. Его зрачки настолько широки, что глаза казались наполнены тьмой, они буквально ее рождали. Протягивая руки ко мне.

«Мне с тобой не больно».

А мне больно, очень.

—У меня даже мигрень проходит, ты меня лечишь, Маша, — опускаясь к уху, проговорил Белов. Моя фигура занемела, обледенела от шока, как леденеет молоденькое деревце в лютую зиму. —А она, сука, уже который год сводит меня с ума. И нет спасения от того, что может свести тебя с ума, малыш. Просто приходит и обосновывается в висках, напоминая, что даже я могу быть слабым."

"Я в ужасе смотрела на распахнутый ворот рубашки и легкую небритость, уходящую под белую ткань вниз по шее. Мне нравилось то, что я видела. И я от этого испытывала шок. Пульс стучал в висках на ошалелый, дыхание сбилось, просто легкие захлопнулись, лишая меня спасительного кислорода.

—Вылечи меня.

Вибрация от голоса прошлась по всему телу, прошивая насквозь. Завязывая крепкие узлы в душе. Трамбуя эту мольбу поглубже, посильнее. Невыносимое отчаяние повисло между нашими телами. Мои руки давно уже не двигались, они прижимали вату с бинтами к ранам, и как-то неожиданно я оказалась зажата между ногами мэра и практически впечатана в массивную грудь.

Вылечи меня звучало как крик раненого зверя. Пока я, теряя остатки разума, пыталась понять, как мне себя повести сейчас, мужчина тяжело выдохнул.

—Нужно поехать в больницу, Александр Павлович, там мало просто…обработать, — хрипя, ответила я вообще-то невпопад.

Он повернул голову так, что горячие губы касались моей шеи в тот момент, как прозвучал очередной приказ.

—Саша, я просто Саша. А ты Маша. Просто Маша.

Я отрицательно покачала головой, не произнося ни звука. Язык тела был заменой всему.

—Я не могу…вы старше меня, вы мэр, я вам практически в дочери гожусь, — сказав это, я сделала только хуже, пожалуй.

Белов резко отодвинулся от меня, махая головой и хватаясь за нее двумя руками. Я же шагнула назад, ощущая, что пульс уже стучит в горле, не давая мне дышать.

—Иди в свою комнату, я сам, — снова приказ. Он резко встал и, качнувшись, замотал бинты абы как. В два шага Белов оказался перед баром, откуда выудил очередную бутылку и буквально сразу начал ее распивать.