В оковах его власти (СИ)

Это было его решение, и кто я такой, чтобы его оспаривать?

—Ты понимаешь, о чем я, сын. Давай, чтобы все решилось до того, когда меня не станет.

Маленькая иголка вонзилась мне в висок. Всегда так, когда я только думал заводиться.

—Ты собралась уехать в Италию искать себе молоденького ухажера?

—Шут, — добродушно прокомментировала мою шутку мама, а потом притянула мою руку к лицу и потерлась щекой.

—Не волнуйся, мы все равно придем к общему знаменателю, просто ему, как импульсивному парню, нужно время.

—А еще ему нужна правда, сын.

Ага, чтобы он не смог с нею жить? Иногда правда может быть слишком болезненная, и в данный момент жизни я не считал, что моему сыну она была уж так необходима. Если можно обойтись малой кровью.

—Кому нужна такая правда? И порочить имя матери я не стал бы никогда, так что правды ему не видать.

Тяжелое дыхание повисло в воздухе.

—Иначе он так и будет тебя ненавидеть всю свою жизнь, — прошептала мама, всматриваясь в мое лицо уставшим взглядом. —Найди правильные слова, чтобы и честь не запятнать, и правду сказать.

—Это мой сын, и он на девяноста процентов похож на меня, а это значит, что он все равно ко мне придет. Рано или поздно.

Теперь каждую пятницу я приходил к матери, а не в клуб. И моя жизнь приобрела совсем другой оттенок. Из черного в темно-серый.

А сейчас я сидел на самой бесполезной встрече в своей жизни, где мне пытались втюхать откровенную херню. Это было ожидаемо, ведь теперь я более осознанно подходил ко всему, с чем имел дело. Не каждый мог легко договориться через посредников. Совсем никто, скорее. Во всем я принимал личное участие, и если в этом не было резона для города, то сделки не подходили к логичному завершению.

Ситуацию не спасало даже то, что я сидел в своем любимом ресторане. Тут была по-домашнему вкусная еда, и кто бы что ни говорил, даже самые богатые люди приходили сюда за домашней атмосферой и пищей.

И все было более-менее терпимо, пока головная боль снова не сковала меня. Пока не выбила одним точечным ударом весь воздух из легких. И пока я не напоролся взглядом на обнимающуюся парочку.

Сначала у меня сжало виски, а когда парень прокрутил девушку, я ощутил прилив панического восторга, смешанного с отчаянной ревностью и желанием убивать. Маша стояла в объятиях парня прямо перед моими глазами, и теперь она смотрела на меня. В ее глазах — чистейший страх и паника, и уже были видно, как маленькие ручки пытались осторожно отодрать парня от себя. Но он тоже не промах. Не отпускал.

Не дурак.

Я бы тоже не отпустил. И не отпущу теперь."

"Все выветрилось из головы. Все нерушимые запреты, все обещания и все желания не навредить. Я просил ее об одном: больше никогда не появляться. Возложил ответственность за собственную слабость на маленькую девочку.