Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Если августейший голос папы укажет королю, какую ответственность он берет на себя, и попросит с вниманием отнестись к делу человека, обвинение которого в колдовстве величайшие умы считают необоснованным, король может изменить свое решение.

– И ты думаешь, такое послание удастся получить? – недоверчиво спросила Анжелика. – Церковь не любит ученых.

– Мне кажется, что не женщине твоего образа жизни судить об ошибках и заблуждениях церкви, – мягко ответил Раймон.

Анжелику не обманул его ласковый тон. Она ничего не ответила.

– Мне кажется, что сегодня между Раймоном и мной чувствовалась какая-то отчужденность, – сказала она адвокату немного погодя, провожая его до потерны. – Почему он заговорил о моем образе жизни? По-моему, я веду не менее примерную жизнь, чем вдова палача, у которой я квартирую.

– Подозреваю, что ваш брат уже получил кое-какие из тех листков, что сегодня с утра ходят по Парижу. Клод Ле Пти, знаменитый поэт с Нового моста, который вот уже шесть лет как портит аппетит многим вельможам, прослышал о процессе над вашим мужем и пустил в ход свое ядовитое перо.

– Что же он мог написать? Вы читали его памфлеты?

Адвокат знаком подозвал к себе идущего сзади Клопо и, взяв плюшевый мешок, который тот нес, достал оттуда пачку неряшливо отпечатанных листков.

Это были песенки, написанные остро и легко, но чувствовалось, что автор нарочно подбирал самые вульгарные слова, самую гнусную брань, называя заключенного в Бастилию Жоффрея де Пейрака «Великим хромым, Косматым, Прославленным рогоносцем из Лангедока»…

Всласть поиздевавшись над внешностью графа, он заканчивал один из своих пасквилей такими строками:

А красавица графиня де Пейрак Молит бога, чтобы этот граф-дурак Там остался заточенным до конца, А она б любила в Лувре подлеца.

Анжелике казалось, что она зальется краской стыда, но она, напротив, побледнела как смерть.

– Ах проклятый грязный стихоплет! – вскричала она, бросая листки в грязь.

– Впрочем, нет, грязный – это для него даже слишком хорошо!

– Тише, сударыня, не надо так браниться, – остановил ее Дегре, делая вид, будто возмущен, а клерк перекрестился. – Господин Клопо, будьте любезны, подберите эту мерзость и спрячьте в мешок.

– Хотела бы я знать, почему, вместо того чтобы сажать честных людей, не упрячут в тюрьму этих паршивых писак, – продолжала Анжелика, вся дрожа от гнева. – Я слышала даже, что этих щелкоперов сажают в Бастилию, словно они люди, достойные уважения. Почему не в Шатле, ведь они настоящие разбойники?

– Не так-то легко их сцапать. Они неуловимы. Они всюду и нигде. Клода Ле Пти уже десять раз должны были повесить, но он снова появляется со своими язвительными песенками, да там, где его меньше всего ждут. Клод Ле Пти – недремлющее око Парижа.