В теле пацана 6 (СИ)

— Прогуляемся, чтоб подальше от всех, пожалуйста, — простонала неожиданно по — свойски.

И взяла меня за руку, как делала это раньше. Когда мы были, как супружеская пара.

Глава 21. Кошечка Нелли?

Хочу расцепить наши руки, ослабив хотя бы хват. Но тело уже не слушается. Уходим подальше от шатра, чтобы нас никто не видел. Позади даже кто — то из фелисов зазывает Нелли. Но «тигрица» лишь улыбается, не желая отзываться.

Спешит ещё быстрее удалиться от командиров.

Знаю, что в любой момент могу наткнуться на Ольви. Но очень хочу, чтобы этого не произошло сейчас.

С каждым шагом удаляясь подальше от всех, я всё больше понимаю, что нам давно пора побыть вдвоём, чтобы хотя бы объясниться.

А ещё борюсь с мощным порывом наброситься на неё прямо сейчас и снова убедиться, что она моя целиком и полностью.

Что — то внутри меня осекает. Она не твоя. По крайней мере, её часть уж точно.

Выходим на небольшую полянку в низине подальше от костров и караульных. Кроны нависают скудно, а дальше над небом чёрный глухой заслон. Метрах в двадцати стойло лошадей, небольшой склад провизии, несколько постов и один секрет на дереве с лучником фелисом. Но бойцы достаточно далеко, чтобы нас не тревожить и не слышать наших разговоров.

А Нелли до кучи ещё и в заросли кустарника тащит, шагая уже наощупь.

Но я предусмотрительно притормаживаю, ибо дальше колючки, и предлагаю присесть уже на траву под широкую листву, чем — то напоминающую папоротник.

— Знаю, ты видишь меня, и я хочу видеть тебя, твой взгляд, так будет честно, — выдаёт Нелли, усаживаясь рядом впритирку и аккуратно укладывая золотой меч в сторонку в солидных кожаных ножнах ручной работы.

Через тонкую ткань штанины чувствую упругость и жар от её бедра. Но продолжаю держаться.

По её просьбе являю небольшой фонарик и, включив на земле, прикрываю его листом, чтобы свет не распространялся. Вполне годный ночник получился.

— Так нормально? — Интересуюсь.

— Да, твой свет не опасен, он не обжигает, — комментирует шёпотом.

И что хочет этим сказать?

— К чему это сказала? — Спрашиваю всё же.

— Не знаю. Наверное… чтоб ты не думал, что я ничего не понимаю, — выпалила.

— Ты хотела откровенно поговорить, так давай, — наехал. — Что за загадки пошли?

— Я никогда не совокуплялась с Себастьяном, — произнесла с тяжёлым выдохом. — Ты это хотел услышать?

— Нет, — выдал, хотя уже на душе полегче стало.

— Я люблю его, как брата, а тебя, как мужа. Эти две любви нельзя сравнивать.

— Его больше, — усмехнулся с горечью на языке.

— Дурак. Разве можно ставить на стороны весов любовь матери к сыну и любовь к мужу? Нет.

— Так зачем ты это говорила? Даже перед… лицом смерти. Ты ведь думала, что всё.