Нежное создание 2 (СИ)

 — Разве что не вернуть прожитых лет и не отсрочить свою кончину, — она качнулась в кресле и спрятала руки в муфту. — Знала бы ты, милая, сколько раз я хотела уйти из мира сего по доброй воле, но всё ещё живу и делаю, что делать должна. Я не могу оставить своего мальчика без присмотра. Он невообразимо доверчив, что тот щенок. Кто погладит, к тому и идёт. Слишком я его опекала и берегла от лихого глаза и злого языка. Уж и не знаю, что с ним станется, если уйду нежданно, в одночасье, не дотяну до благословенного дня, когда мой мальчик закончит учёбу. На днях он сызнова уедет, а я останусь тут одинокая в сомнениях и муках, в постоянном беспокойстве за него. Душа болит беспрестанно, нет ей долгожданного покоя.

— Но он же там будет не один, — осторожно уточнила Ника, прерывисто вздыхая, вникая в смысл услышанного, переключаясь на чужие проблемы.

Пыталась выудить из памяти хоть какие-то сведения, где учится Дэниэл. Неженка Руз не посвятила её и в эту часть своей жизни.

— Не один, — кивнула госпожа Лейфде, растянув губы в подобие улыбки. — О нём поговорим после. Успокоилась? Рассказывай без утайки, кто тебя обидел, почему позволила и как намерена поступить далее.

Ника заговорила. Сначала сбивчиво, сумбурно, путано. Затем смелее, увереннее. Доверилась госпоже Лейфде.

Та не перебивала, одобрительно кивала, поддерживала собеседницу добрым словом.

Девушка успокоилась окончательно, речь стала плавной, мысли ясными. Отогрелась. То ли чаем, которого за разговором выпила две чашки, то ли оттаяла душой от участливого внимания старой женщины.

Они говорили обо всём. Говорили не спеша, долго и обстоятельно.

Ника рассказала и о рукоприкладстве Якубуса, и о молчаливом потворстве ему со стороны госпожи Маргрит. Рассказала о сватовстве банкира и конфликте с матерью. Рассказала о долгах.

Утаила о своём участии в смерти брата Руз, как и о том, кем он являлся на самом деле. Не рассказала о своей любви к Ван дер Мееру, как и о его помощи в избавлении от семейного тирана. Не стала рассказывать о Мейндерте Готскенсе.

А вот рассказу о Ван дер Ваале и кошмарном сне расписала во всех красках и подробностях. Закончила со вздохом облегчения:

— Что скажете, госпожа Лейфде? Можно ли в моей жизни что-либо исправить? — ждала совета.

Женщина покачала головой, пожевала тонкими синими губами:

— Исправить в жизни можно немногое, а вот изменить никогда не поздно. Не обо всём рассказала мне, ну да ладно. Всего и не нужно знать чужой старухе. Скажу тебе так, милая. Не похожа ты нравом ни на свою спесивую мать, ни на слабовольного отца. Уж и не знаю, в кого пошла. Ван дер Зи прощать не умеют, а Ван Вербумы… — женщина махнула рукой. — Бог им судья. Что тётку отдалила от себя… верни. Филиппина незлобивая и нравом мягкая, не в пример сестре.