Нежное создание 2 (СИ)

Девушка не стала заниматься домыслами, чтобы объяснить себе сей факт, но с появлением на пороге гостиной госпожи Лейфде у неё закралось подозрение, что именно с ней связана необычайно высокая явка господ на похороны.

В обществе своей компаньонки и внука, сопровождаемая гробовым молчанием, госпожа Лейфде окинула присутствующих высокомерным взором. Сухонькая, согбенная, она держалась гордо и независимо.

Подошла к гробу, долго всматривалась в чуть удивлённое лицо усопшей с плотно сжатыми губами. Тяжело вздохнула и прошептала:

— Маргрит, Маргрит… нераскаянное зло… Воздастся каждому по пути его и по плодам дел его, — покивала укоризненно и чинно перекрестилась.

Все присутствовавшие тут же зашевелились, зашептались:

— Вы расслышали, что она сказала?

— А вы разобрали? — и пошла передача сообщений из уст в уста как по испорченному телефону.

Старая женщина подошла к Нике, остановилась напротив. Опёршись на трость обеими руками, скорбно сказала:

— Пока я живая, милая, можешь на меня полностью положиться, — дрожащей рукой немного суетливо всучила Нике тяжёлый кошель с монетами, поданный компаньонкой.

Ника обняла старушку, затем Дэниэла, не проронившего ни слова. Полные сочувствия глаза и сведённые к переносице брови сказали за себя. Девушка помнила, что так и не сходила к соседям, как обещала. Приготовленные ко дню открытия кофейни подарки лежали в её комнате на комоде у портрета Руз, унесённого из зала.

За четыре дня, кажущихся бесконечными, Ника устала.

Устала от слившихся в единый гул голосов.

Устала от чрезмерного навязчивого внимания к себе. Безропотно принимала соболезнования, чувствуя через тонкие чёрные кружевные перчатки неприятную влажность пожатий.

Устала от внимания лекаря, помнившего о её состоянии на похоронах Якубуса и подозревавшего, что сейчас ей отнюдь не легче.

Нике было не по себе от частых задумчивых взглядов старшего бальи, которые она выдерживала с ледяным спокойствием, ни вздохом, ни взглядом не выдавая своего истинного состояния. Сердце сбоило, как сильно изношенный мотор, дыхание пресекалось, перед глазами колыхалось зыбкое марево.

Ника устала от слёз, сморканий и бесконечного потока плаксивых слов любимой тётушки Филиппины, разговоры которой сводились к одному — скорейшему замужеству красавицы-племянницы.

— Не положено, двойной траур… по брату и маме, — напомнила девушка, не выдержав словесных хождений по кругу. — Не время для радостных хлопот и плотских утех. Люди не поймут, осудят.

— Сотворение благого дела не может вызвать осуждения, — тут же нашлась тётя. — Господь поймёт и простит бедную сироту. Пожалуй, я останусь на недельку-другую, помогу тебе с хозяйством.

— Останьтесь, — не возразила Ника.