Нежное создание 2 (СИ)

 — С тобой я поговорю завтра. Разочаровал ты меня, Адриан. Ох, как разочаровал.

Прижав ладонь к губам, застигнутая врасплох, Ника подавлено молчала.

Когда за Кэптеном захлопнулась створка, и заскрипел задвинутый засов, госпожа Маргрит резко повернулась к дочери.

— Не сбежала, негодница? Ждёшь? Шагай в дом, — мотнула головой в сторону крыльца.

Получив толчок в спину, Ника содрогнулась. На губах застыл возглас возмущения. Во взгляде женщины — непроницаемом, бескомпромиссном, карающем — она прочитала приговор себе.

— Не вмешивайтесь в мою жизнь! Я люблю его! — выкрикнула девушка.

— Тише, — поморщилась госпожа Маргрит и небрежно толкнула её в спину, направляя к крыльцу. — Что ты понимаешь в любви?

— Он тоже меня любит.

Если бы не вмешательство госпожи Маргрит, Ника обязательно услышала бы признание Кэптена. Она долго ждала его слов любви — прямых, искренних и пылких. Не теряла надежды, молилась, чтобы расторгли его брак с предавшей его женщиной, и он, наконец, обрёл свободу.

— Любит? — мама рассмеялась, втолкнула дочь в коридор и захлопнула створку.

Пламя горящей на стене свечи взметнулось; зашипел воск.

Госпожа Маргрит закрыла дверь на задвижку и повернулась к Нике:

— Любит? Это ты вцепилась в него, как клещ. Прозрей, наконец.

Ухмылка сошла с её лица; глаза стали колючими и пугающими. Задев краем юбки ведро у скамьи, женщина оттолкнула его ногой. Поморщившись от дребезжащего звука, наступала на дочь:

— Не поняла, глупая? Сегодня Ван дер Ваал выбирал мужа для своей дочери. Дело осталось за малым. Кого выбрал, видела? — наклонила голову, прислушиваясь, что та ответит.

Ника попятилась и покачала головой:

— С ними ушёл Алан Матфейсен.

— Сам пошёл или его позвали?.. Молчишь?

— Адриан не свободен.

Госпожа Маргрит растянула губы в плотоядной улыбке:

— Скажу тебе больше, дочь. Госпожа Шрайнемакерс по велению Ван дер Ваала разузнала и передала ему всё о Ван дер Меере, его семье вплоть до пятого колена, недвижимости, состоянии дел, а также о его жене: где она, что с ней. Вдумайся — всё.

Мама не кричала, не бранилась, не топала ногами. Говорила негромко, медленно, впечатывая каждое слово в мозг дочери, словно вкалывая в него шляпные булавки — до невозможного больно и страшно.

Надвигалась на дочь, оттесняя её к лестнице.

Ника пятилась, отрицательно качая головой, отказываясь верить в очевидное, а женщина продолжала сыпать соль на рану:

— Он купит ему свободу взамен на устройство счастия своей единственной дочери. Виллемина красавица, хорошо воспитана, с ней приятно будет проводить долгие зимние вечера. Ван дер Меер не в пример тебе разумный и расчётливый, не откажется от столь щедрого предложения её отца.

— Откажется, — Ника подняла подбородок, без страха глянув в глаза женщине.