Смертельно влюблён (СИ)

Цветы кладу на пол у кровати с той стороны, где спала Полин. Во всей квартире зашториваю окна. Теперь атмосфера мне подходит. Ставлю стул рядом с Полин и усаживаюсь поудобней.

— Ты проснёшься очень неуверенной в себе девочкой. В своей правоте. Поступках. — Провожу рукой по холодному лбу, потом пальцы спускаются к губкам, которые делают болезненные выдохи. — Моя богиня, что же ты делаешь со мной? Во что меня превращаешь? Моё сокровище. Больше к тебе никто не посмеет подойти. А если посмеет, ты не своим голосом кричать будешь, чтобы он отошёл от тебя, ведь будешь знать, как больно отвечать за это. Будешь ещё так делать? Не думаю. Надеюсь, что ты поймёшь меня. Я ведь предупреждал тебя. Я же предупреждал тебя! — я срываюсь на неё спящую, но она ничего не слышит, не просыпается, я могу позволить себе быть громким и возбуждённым.

До невозможности красивая. Как будто я попал в рай, раз могу провести эти часы, смотря на тебя.

Время шло, но я не знал с какой скоростью. Не смотрел на часы, не мог даже увидеть, стемнело ли на улице, ведь комната сама была наполнена темнотой, как и вся квартира. Пусть сегодня здесь гуляет мрак. Так надо.

Лишь противное тиканье часов и осознание того, что я готов изувечить свою принцессу отравляло мне сейчас существование.

Нет, не просто готов, уже готовлюсь к этому.

— Я не смею будить тебя, ведь я не такой изверг, как ты сможешь подумать.

Всё время я был здесь, смотрел на неё, проживал прошлые и будущие моменты. Выходил лишь один раз попить воды, когда горло высохло настолько, что начинался припадочный кашель, будто у меня чахотка.

В один момент Полин начала приподниматься на локтях, тогда я посмотрела на часы. Одиннадцать вечера. Ровно. Что-то оно рановато проснулась, но так тому и быть.

— Стаас, — шёпотом произнесла она, такая вставшая и сонная.

— Да, тебе очень захотелось спать.

Полин попыталась приподняться.

— Осторожно, зайка, на полу букет роз, — проговорил я, когда она хотела опустить ножки прямо в него.

— Да, пусть он пока полежит.

Полин включила ночник.

— Зачем это? — нервозно, даже повысив тон, спросил я.

— Просто ничего не видно.

Но тогда ты будешь видеть всё, что я буду делать. Ты не должна видеть меня в таком состоянии, понимать, что это я — да, но не видеть.

— Какой сонет ты выбрала? Скажи мне, — перевожу тему.

— Ты успела выучить его прежде, чем заснула, милая?

— Нет, я выучила только половину, — сонно проговорила Полин, — до слов «твоя измена — беспощадный нож».

— Какие правдивые слова, малыш, ты так не думаешь?

— Не знаю... В чём правдивые?

— Расскажи мне его целиком, и я объясню тебе.

— Но я не знаю его целиком.

— Расскажи то, что знаешь. Давай.

И она принялась рассказывать сонет своим миловидным, но вовсе неуверенным голосом.