Ромашка (СИ)

Она не заставила себя долго ждать: уже успвший сделать глоток, он поперхнулся и закашлялся.

— А что именно, спросишь у своего друга. — Дельфина, довольная реакцией, улыбнулась.

Постепенно кухня заполнилась народом. Подошли все, кто находился в данный момент в доме, кроме Марики.

Соовит, по-прежнему хмурый, облокотился бедрами о подоконник и придвинул стоявшую рядом Дельфину поближе к себе. Он не смотрел в ее сторону и не разговаривал. Но собственнический жест перед другими мужчинами говорил о многом.

Все ждали Вана.

Но в эту, действительно богатую на события ночь, не спала не только Нила со своими вновь приобретенными мужьями, не только Ван и его соратники и, естественно, не только стражи и разбуженный заварушкой во дворе собственного дома сыровар.

Помимо всего рабочего и праздного люда, что завершали свои дела или, наоборот, только их начинали; пусть и сном, но беспокойным до бодорствования, метался по кровати первый советник Гарута Третьего.

И в своем по-сне полу-яви он видел страшное.

Как на сушу выползали из моря огромные страшные гады, они крушили дома мощными, покрытыми грубыми костяными пластинами хвостами, давили и глотали людей, дамашню скотину, не щадя никого. Море выходило из берегов, затапливало прибрежные районы и наступало дальше, грозя затопить и столицу. Гады, не уставая и не проявляя слабости, ползли вместе с водой.

Вот на глазах мужчины, и так уже пораженного, до глубины всей своей мрачной души, увиденным, захлопнулась огромная зубастая пасть, с хрустом перемалывая кости. Кровь брызнула во все стороны. И Первый советник почувствовал, как ее теплые капли попали на его лицо и грудь, вызывая чувство тошноты и желание как можно скорее от них избавиться.

Но вместо этого он переместился ввысь, теперь уже с высоты птичьего полета наблюдая за катастрофой. Мужчина, не привыкший к такой высоте даже во сне, отчаянно кричал, пытаясь ухватиться руками за воздух. Глаза его все больше расширялись, когда он увидел масштаб происходившего.

О! Это было не море. Он и не знал, что где-то в их мире существует столько воды. Огромные, бесконечные синие просторы отвоевывали, не особо напрягаясь, все большие и большие просторы у суши, бурля и пенясь.

Но то, что надвигалось с другой стороны, навстречу воде, заставило его умолкнуть и обвиснуть на удерживающих невидимых путах.

Ненависть. Безудержная. Слепая. Уничтожающая и разум, и логику, и любую человечность.

Вот, что овладело мужчиной.

С другой стороны, навстречу морю, такое же бурлящей непрерывной волной текли войска Леса. На незнакомых крылатых птицах, на опасных, знакомых из донесений, гигантских ящерицах, на привычных всем лошадях.

Вода и Лес брали остатки некогда огромных земель Союза в клещи, дожимая, добивая. порабощая.