Её (мой) ребенок (СИ)

А если выйдет на дорогу?! Если потеряется?! Или еще хуже, вдруг там ее неожиданно перехватят люди Славика?! Надеюсь, Крольков закрыл за собой ворота как следует, всё время косячит… Не могла она далеко уйти!

Вылетаю из подъезда. И застываю.

У открытой двери в воротах — Машенька. Присела перед стоящей перед ней Аленкой.

На плечах рюкзачок, что я подарил. Оттуда выглядывает шокированная морда Гавра.

Медленно иду к ним, внутри все пульсирует от адреналина.

— И куда же ты собралась? — бросая на меня незаметный взгляд расспрашивает ее Маша.

— К цыганам, — горестно вздыхает Алёнка.

— К цыганам… — понимающей кивает головой Маша. — А зачем тебе к цыганам?

— Они ездят по всему свету. И забирают детей!

— Пусть меня забирают! Я поеду с ними в Африку!

— А как же мамочка? Лев? Они же будут переживать.

— Они плохие… — начинает всхлипывать Алёнка.

— Я хочу к папе… — горько рыдает.

Маша гладит ее по плечам.

— Уходи, — отталкивает её руки Алёнка.

Не выдерживая, разворачиваю ее к себе лицом и подхватываю на руки.

Заглядываю ей в глаза.

— Я не знал, как сказать, маленькая. Ты хотела другого папу?.. Не такого как я? Какого?

— Что будет с тем папой? — всхлипывает она.

— Ааа… понимаешь, малыш. Мама думала, что я в Африке. А я был здесь. Тот папа и есть я. Мы не могли найти друг друга с мамой… Люди иногда теряются…

— А в Африке нет папы?

— Получается нет. Я здесь…

— Ты писал мне письма?

— Ооо… — Кошкина! — Да. Я писал. Я очень скучал.

— Точно? — подозрительно смотрит на меня.

— Как ты меня звал? — пытливо и шмыгая носом.

О, мля! Вот это допрос!..

Внимательно всматриваюсь в ее глаза.

— Котёнок! — сглатываю я.

— А как же твои львы?

— Львы… — прижимаю ее к себе, разворачиваясь к Марьяне. — Были львы… Я их всех отправил в Африку!

Марьяна обняв себя за плечи стоит у подъезда.

Гавр крутится в рюкзаке, периодически высовывая испуганную морду.

— Пойдём к маме, ладно? А то Гаврюша нос отморозит. Не надо тебе к цыганам… И в Африку не надо. Я же здесь.

— Ладно, — судорожно вздыхает.

Ну слава тебе Господи…

Несу ее на подкашивающихся коленях. Никогда меня еще так не вздрючивали!

— А как звали твоего главного Льва? — строго отстраняется от меня.

Нервно вспоминаю все из нашей с Кошкиной реала, что могло бы натолкнуть на правильный ответ.

— Бонифаций! — вспоминаю, как иногда дразнила она меня.

Алёнка удовлетворено успокаивается, обнимая меня за шею.

Мы идём домой… Впереди еще куча экзаменов на звание любимого папы. Но парочку я уже сдал.

Протяжно вздыхая во сне, Алёнка спит между нами, стиснув прикорнувшего Гавра.

Развернувшись, смотрим друг другу в глаза.

— Жена… — веду пальцем по её брови. — Боже ты мой… Жена! Словно мой перевёрнутый мир наконец-то встал как положено.