Её (мой) ребенок (СИ)

Это вообще не для твоих глаз было!

— Ну нет, так не, — вальяжно вздыхает Кошкина, продолжая нас троллить. — Возьмите по веслу для эффективности и можете бесславно месить друг друга дальше.

В темноте вижу, как встает из-за стола.

— Ты что здесь делаешь? — разворачивается Феликс.

— Пришла сказать спасибо за сливки… и цветы.

— Какие сливки? — с недоумением.

— Пожалуйста!.. — улыбаюсь я. Это моё «спасибо».

Повисает пауза. Луна выходит из-за туч, освещая поле боя. Кошкина обескураженно смотрит мне в глаза.

— Иди сюда! — в ярости срывается Феликс. И темнота снова накрывает нас.

Стоя на самом краю плота, понимаю, что он сейчас снесёт меня своей тушкой.

Драться при девчонке как-то не айс…

И держась за трубу, как за пилон, отталкиваюсь от борта. Перепрыгиваю на другую сторону от шеста. Феликс, оступившись, на краю в темноте, летит в воду.

— Скотина!.. — отфыркивается он. — Телефон утопил!

Оборачиваюсь, Кошки уже нет.

Сошла с другой стороны на берег?

Сбегаю за ней. В темноте видно только костёр и слабую лунную дорожку, которая периодически пропадает. Облачно…

— Ты не видела Яну? — перехватываю одну из девочек.

— Димыч, ты Яну не видел?

— Нет, не было ее, — с тревогой. — Потерялась? Может поискать?

— Да нет… Я сам пока.

Обхожу по берегу окрестности.

— Яну не видел? — слышу разговор Феликса с кем-то.

— Видел. Чай взяла, ушла…

Возвращаюсь к гамаку.

Чувствую, что специально исчезла. Не хочет, чтобы нашли. На самом деле, она где-то здесь, очень близко. Потому что как подхожу ближе к костру, сердце начинает колотиться…

Ложусь на её гамак. Полотенце в изголовье пахнет парфюмом. Сгребая край в кулак, принимаю к лицу.

— Мм… — гашу стон от того как меня насквозь пробивает от этого запаха. Оглушает так, что я даже перестаю чувствовать ноющую скулу.

Не открывая глаз плыву в тревожащей неге.

Ну где ты, Кошка? Иди, пошипи, что я тут хозяйничаю. Покусаемся…

Через некоторое время слышу их недалеко.

— Ян, пойдём спать, — сдержанно. — Дождь начинается. Завтра вставать рано.

Я под густой кроной и капель не чувствую.

— Если захочу прийти — приду, Фил. Прекрати меня дёргать.

— Короче! — взрывается. — Я спать. Бегать за тобой в темноте не собираюсь, ясно? Замерзнешь — придёшь.

Ну, давай, иди ко мне, Кошка… Лежу, не открывая глаз. Но Кошка не идет. Опять пропала. Через полчаса ее нет. И через час тоже.

На меня накатывает внезапно острой ревностью. Неужели ушла к нему?!

И первый порыв — разнести к черту этот плот, их палатку, да и вообще все, что подвернётся под руку!

Агонизируя подлетаю с гамака. Возле костра целуется парочка. Мне становится еще гаже и тяжелее.

Ну ты чего, Кошка?… Нахрена?! Не подходит он тебе! Я подхожу!

Ну, мля, руки вырву к черту, кенту твоему!

Дохожу до реки, с ненавистью глядя на плот.