Если ты простишь (СИ)

Он больше критиковал работу и почти не переходил на личность Лиды, но я всё равно его осадил. И тем не менее тот случай не шёл ни в какое сравнение с этим.

Я надеялся, что в повисшей тишине прозвучат извинения от этого мерзкого ублюдка.

Нет, вру. Мне не нужны были извинения. Я хотел его проучить.

Эрик испытующе сверлил меня взглядом, ожидая мой ход.

Что ж, вызов принят.

Лёша почти шёпотом сказал мне:

— Вадим… У нас и так кассовый разрыв…

Видимо, он уже понял, что мы сейчас лишимся клиента.

— Вадим, не надо... — прошептала Виолетта.

Я встал.

— Эрик. Я должен вам сказать…

Медленно подошёл к нему сбоку. Пуп земли был по-прежнему уверен в себе и даже не шелохнулся.

— …несмотря на то, что в договоре это не прописано, но, видимо, стоит исправить...

Я неожиданно схватил его за ухо и резко дёрнул с кресла в сторону выхода. Эрик заорал, как боров на скотобойне. Я вывел его из кабинета, и он, безуспешно пытаясь высвободить ухо из моей намертво вцепившейся руки, завизжал что-то угрожающее или умоляющее — что именно, было не разобрать.

Весь офис встал, чтобы наблюдать за этой сценой. В конце концов, не каждый день можно увидеть, как генеральный директор ведёт клиента по коридору, держа за ухо и выговаривая при этом: «Пункт один: запрещено обзывать пи**ой сотрудницу студии «Баухаус»… Пункт два: категорически запрещается использовать матерные выражения на переговорах…» — и другие нравоучения.

Я довёл Эрика до лестницы и отпустил. Скажу честно, очень хотелось скинуть его вниз, но это был бы перебор и вообще подсудное дело. Под визг и угрозы расправы дотолкал-таки мужика до выхода.

Когда Эрик ушёл, я хотел подняться обратно и как-нибудь незаметно прошмыгнуть к себе в кабинет, но, естественно, ничего не получилось.

Весь офис стоя аплодировал мне.

Я не из стеснительных. Преподавать полной аудитории всегда давалось мне без проблем. Да и на сцене я много раз выступал во время разных конференций и легко мог заговорить с любой незнакомой компанией, познакомиться с кем угодно и даже фальшиво спеть в караоке в битком набитом людьми зале.

Но в этот раз я откровенно смутился реакции коллег, причём поначалу даже не понял почему. Позже осознал, что был не смущён, а тронут.

Это событие выходило за рамки наших деловых отношений внутри студии.

Студия — это не стены. Студия — это люди. И сегодня я публично показал им, что они мне дороги. А они, как единый организм, ответили мне взаимностью.

Я жестом, словно дирижёр, попросил их успокоиться и вернуться к работе. Но, несмотря на внешнюю скупость моей реакции, на лице у меня точно была написана благодарность. Такое не скроешь. Да и зачем?

Спустя несколько минут после того, как я закрылся у себя в кабинете, в дверь постучали.