Если ты простишь (СИ)

Как Немов её отыскал, я не имела понятия, но, когда на первом свидании Михаил Максимович вытащил эту картину из сумки и, развернув кучу обёрточной бумаги, в которую акварель была завёрнута вместе с рамой и стеклом, показал мне, я разрыдалась от радости и облегчения.

Я сразу узнала её, ранее досконально изучив снимки дома детства моего мужа. Эта картина висела в его детской комнате. Он наверняка её помнит. Должен помнить!

— Как вы бурно реагируете, — пошутил Немов, передавая мне картину вместе с бумагой и пакетом. — Рад, что сумел вызвать подобные эмоции.

— Спасибо, — поблагодарила я от всего сердца. — Но вы не назвали цену. Сколько я вам должна?

— За эту работу — нисколько. Мне её подарили. А вот за следующие уже придётся платить, но я буду сообщать суммы заранее, чтобы не было неприятных сюрпризов.

В целом Немов оказался интересным мужчиной и собеседником, и от встреч с ним я даже получала определённое удовольствие, но исключительно эстетического характера — интеллектуальная беседа об искусстве, никаких намёков и пошлостей, всё культурно. Я очень надеялась, что так будет и дальше, — мне не хотелось разочаровываться в этом мужчине. Разочарований хватало и без него.

После Вадима все окружавшие меня люди, особенно мужчины, казались какими-то… тусклыми. И если бы только тусклыми! Их рассуждения и поступки меня постоянно разочаровывали. Да, Градов от меня отстал с тех пор, как я сдала проект для Воронцова, но если бы дело было только в нём!

Выяснилось, что наша фирма полна мужчин, причём большинство были женатыми. И половина, если не больше, этих мужчин с того момента, как Градов перестал выказывать мне знаки внимания, резко активизировалась и принялась «ухаживать» за мной в те дни, когда я приходила в офис. Это ужасно утомляло и бесконечно раздражало, особенно если дело касалось женатых. Было впечатление, что они на меня поспорили — кто быстрее уломает на секс бывшую жену Озёрского. И чем сильнее я сопротивлялась, тем больше попыток предпринималось.

Дошло до того, что к нам с Юлей стали подсаживаться за обедом. Подругу это только веселило, меня — не очень. Она даже предложила мне выбрать кого-нибудь, чтобы остальные наконец отвалились, но я не могла. Кого выбирать? Они для меня все были на одно лицо.

Но однажды вечером мне стало не до этих проблем.

Я как раз продала свою квартиру и переезжала на два этажа выше, гоняя туда-сюда наполненный коробками лифт. Умоталась просто в хлам, а закончив и усевшись в коридоре прямо на коробки, неожиданно разобрала вибрацию мобильного телефона в кармане джинсов.

Звонила Аришка.

— Мама! — голос её звенел от возмущения. — Папа хочет, чтобы я познакомилась с этой Лерой на его день рождения. Говорит, мы пойдём все вместе в кафе — он, она, я и Марат.