Если ты простишь (СИ)

Это просто мой способ сказать ему спасибо за всё, что он для меня сделал. Ну, и извиниться за то, что нагадила в душу.

— Разыщи и купи ему несколько картин его матери или бабушки, — предложила Юля, хмурясь. — И достаточно для извинений. Зачем дом-то восстанавливать? Ладно-ладно, молчу… Тогда ответь хотя бы на один вопрос: а ты сама где жить будешь, если квартиру продашь?

— Комнату сниму.

Подруга закатила глаза.

— А прописка? Нельзя просто продать квартиру и выписаться в никуда, Лида. Ты должна быть где-то зарегистрирована. Где?

Об этом я не подумала…

— Ох, Лида… — Юля покачала головой. — В общем, если до этого дойдёт, я тебя к себе пропишу. Звать жить не буду, извини, — я всё ещё надеюсь наладить личную жизнь, несмотря на почтенный возраст. Но прописать могу. Встанешь на ноги, накопишь на ипотеку — и выпишешься. Правда, я пока надеюсь, что ты передумаешь и остановишься на моём варианте с парочкой картин…

— Не передумаю, — заверила я подругу и искренне поблагодарила за готовность помочь, даже несмотря на несогласие с моим планом.

В общем, Юля оказалась права — почти все деньги, скопившиеся на счету, я в итоге вбухала в покупку бывшего дома Вадима. Его нынешний владелец оказался вредным стариканом и, поняв, что мне позарез нужен именно этот дом, назвал такую цену, что обалдела даже видавшая виды риелтор. Она же, кстати, и сбила цену процентов на тридцать — без неё я бы согласилась и на подобный откровенный грабёж.

Вот так за две недели до дня рождения Вадима мы с Аришкой стали владелицами его дома детства. К сожалению, там действительно не сохранилось никакой обстановки, более того — то, что сохранилось, требовало серьёзного ремонта. Но на это у меня уже не оставалось денег, поэтому я начала ещё более сложный процесс — продажу своей квартиры.

100

Лида

Из-за того, что я постоянно то работала (причём часто сверхурочно — деньги теперь были нужны как воздух), то занималась покупкой-продажей квартир и домов, то проводила время с Аришкой, у меня совсем не оставалось ни минутки на то, чтобы похандрить. Я понимала, что повод есть, чувствовала это сердцем, да и верила дочери. Но не унывала — просто было некогда.

Может, если бы я взяла за основу такое правило, когда была ещё замужем за Вадимом, и не случилось бы этой ситуации с моим побегом к Роману… Да, вполне вероятно. Я ведь действительно погрязла в жалости к себе и даже не пыталась из неё выбраться. Делала только необходимый минимум — заботилась об Аришке, брала непыльные заказы, чтобы уж совсем бездельницей не казаться. Но этого было мало, надо было загрузить себя по полной программе. И к психологу пойти.

Сердце щемило, когда я думала о том, что катастрофы можно было избежать. Что я могла сохранить свою семью, но не захотела.