Если ты простишь (СИ)

Ты что? Я же потом спать не буду! — попыталась отшутиться я, и дочка всё же улыбнулась. Правда, бледно и расстроенно.

Я отлично понимала, что, если Арина так недовольна — значит, Вадим действительно увлёкся. И не могу сказать, что мне нравилась эта мысль. Нет, не нравилась, более того — она была мучительной. Думаю, мне не было бы настолько мучительно, даже если бы я вдруг узнала о каком-то своём смертельном диагнозе.

Но я ничего, решительно ничего не могла поделать с Вадимом и его новой женщиной. Поэтому… лучше не думать. И двигаться дальше.

— Расскажи мне, куда вы с папой поставили шкатулку, которую я подарила на Новый год, — попросила я Аришку, стараясь отвлечь её. — В кабинет? Или в гостиную?

— В гостиную, — тут же оживилась дочь. — Хотя папа иногда уносит её к себе в кабинет. Знаешь, что он говорит? Что, когда он был маленький, у него была похожая шкатулка. В том доме, где он вырос.

— Да, — я кивнула, — я поэтому и захотела её ку…

И тут меня по-настоящему осенило — как будто молотком по голове ударило.

Я даже села на табуретку, хотя собиралась идти к холодильнику, и уставилась в стену над Аришкиной головой пустым взглядом.

— Мам, ты чего? — забеспокоилась дочь и заёрзала на своей табуретке. — Ты так из-за этой женщины расстроилась?

— Нет, — я покачала головой и, вздохнув, улыбнулась.

Чертовски безумная идея. Но… почему бы и не попробовать? Вадима это, конечно, не вернёт. Но зато он будет по-настоящему счастлив, уверена.

— Ариш… мне нужна твоя помощь…

95

Лида

Я, к сожалению, не знала, что такое «дом моего детства», но могла понять чувства мужа, когда он рассказывал о доме, в котором вырос и который пришлось продать, чтобы достать деньги на лечение. Мне казалось, что в глубине души Вадим даже испытывает чувство вины за свою болезнь перед мамой и бабушкой из-за того, что им пришлось пережить.

Они любили свой дом — его собственными руками построил дед Вадима, когда ещё был молод и только женился. Деревянный, двухэтажный, поначалу это был всего лишь летний домик, но в дальнейшем дед мужа провёл туда электричество и воду и сделал дом пригодным для жизни круглый год. Потом ещё кое-что достроил, чтобы у жены, а после и дочери, была художественная мастерская — мама и бабушка Вадима были художницами. Только бабушка писала маслом, а мама — акварелью, акрилом, пастелью или рисовала карандашами. Вадим говорил, что в их доме было не только множество картин, но и разные антикварные вещи — вроде той шкатулки. Я помню, муж рассказывал ещё про старинные деревянные часы с кукушкой, мутное зеркало в тяжёлой кованой раме и большой сундук с замком — Вадим в детстве считал, что он пиратский.

От дома его детства остались одни фотографии, хотя сам дом существовал и даже не перестраивался.