Чужой портрет (СИ)

Он не любит посторонних, тем более, мужиков… И тебе помешает.

— Да я же говорю, что ничего…

— Ну вот и посмотришь, насколько ничего.

Я не знаю, что сказать, как возразить, потому просто киваю, и мы расходимся в разные стороны.

Ланка — работать, я — отдыхать после ночной смены.

И трястись от волнения перед встречей с Казом."

"Чтоб забыться и не думать ни о чем лишний раз, беру блокнот и карандаш и иду в парк при больнице, делать наброски ивы, которую приметила буквально вчера вечером.

В окно смотрела, в перерыве между работой, и увидела, как интересно фонарь подсвечивает ветки ивы. Было в таком сочетании света и тьмы что-то инфернальное, легкое и одновременно загадочное.

И вот теперь мне хочется поймать этот странный момент, хотя бы в наброске.

Ива стоит неподалеку от внутреннего крыльца, но чуть в стороне, если устроиться сбоку, на нижних ступеньках, то как раз будет нужный ракурс. Даже еще интереснее получится, потому что из окна на первом этаже чуть-чуть все по-другому выглядело…

Я сажусь, быстро накидываю основное, от чего потом буду плясать, извлекая из памяти детали.

И настолько сильно увлекаюсь, что не замечаю, как за моей работой наблюдают.

— Слушай, а прикольно, — ломкий мальчишеский голос заставляет вздрогнуть и выронить карандаш. Тот катится вниз, теряется в траве, и мальчик, в котором я узнаю Ваню, сына Ани, старшей медсестры из педиатрии, кидается его поднимать.

— Вот, — он протягивает мне карандаш, улыбается немного виновато, — напугал тебя, да? Я не хотел…

Он меня напугал, да, но первый шок уже прошел, а у мальчишки настолько привлекательная, заразительная улыбка, что невольно тянет улыбнуться в ответ.

И я улыбаюсь.

— Все хорошо. Просто неожиданно.

Беру карандаш, ловлю внимательный взгляд Вани на моем рисунке.

— Нравится?

— Ага, круто так… — с готовностью кивает он, явно довольный тем, что я поддерживаю разговор, — так просто смотришь на дерево, вообще ничего особенного, а у тебя — странно… И прикольно.

— Это хорошо? — улыбаюсь я, двигаясь на ступеньке, чтоб освободить место для мальчика. Он садится, кивает.

— Вообще супер. Я так никогда не смогу.

— Сможешь, конечно, — смеюсь я, — это только кажется, что сложно, а если разобрать, то вообще ничего особенного.

— Не… — мотает он лохматой, по-модному подстриженной головой, — у меня в школе по рисованию всегда двойки были. Училка говорила, что у меня вообще таланта нет.

— У всех есть талант, — возражаю я, хмурясь.

Осуждать другого человека не хочется, но… Это кем надо быть, чтоб сказать ребенку, что у него нет таланта?

— Садись, попробуй.

— Сейчас? — растерянно уточняет Ваня и оглядывается на дверь больницы.

— Ты торопишься?

— Да нет, вообще-то… — пожимает он плечами, — у меня еще час есть перед треней.