Развод по-королевски (СИ)

— Убери руку, — с зарождающей злостью процедила я, отбросив сейчас совсем неуместные манеры. Тут бы скорее подошла паника. Жаль, что она ничем не поможет. Потому я старалась продолжать сохранять остатки спокойствия, чтобы в любой момент дать отпор.

Ногти при мне, а глаза у торговца не настолько твёрдые, чтобы выдержать их натиск. Если понадобится, то я скорее замараю руки в чужой крови, чем позволю унизить себя ещё больше.

— А если не уберу, то что? — тем временем насмехался надо мной мужчина, явно спутавший меня с дамами для утех. — Ты ведь в курсе, что с этой побрякушкой, — указал торговец на мой ограничитель, — ты не лучше бесправной рабыни с юга? Не строй из себя благородную госпожу, — заискивающе приговаривал мужчина, приближая своё лицо к моему. — Я в обиде не оставлю. Побрякушек у меня хватит даже на такую диковинку, как ты. А ещё я скуплю товар твоих дикарей по самой высокой цене. Тебе лишь надо быть чуточку сговорчивее.

— Убери. Свои. Руки. — Повторила, разделяя каждое слово. К моменту, как купец закончил озвучивать своё отвратительное предложение, я уже так кипела от злости, что позабыла всякий страх.

Никогда и никто не обращался со мной так низко. На какой-то миг показалось, что предательство Лиама было для меня не таким болезненным и обидным, чем уверенность купца в моём падшем нраве. Ни кого-нибудь, а меня, урождённую Адрианну Аджарди, дочь великого дома, бывшую королеву Илруна, приняли за легкодоступную хозяйку усадьбы, готовую ради толики благ уступить на ночь своё тело незнакомцу.

Досадно. Я так не хотела подчинять себе больше одной сильной химеры, но ради удовольствия увидеть, как этого наглеца вместе с его хвалёной охраной будут медленно рвать на части, придётся отступить от своих планов. Иначе меня попросту сожрёт сожаление — лишить его только зрения после подобного неуважения будет крайне мало.

— Оу-у, — с неожиданным восторгом протянул купец, откровенно любуясь моим лицом, — а когда ты злишься, ты ещё более аппети…, — договорить новую порцию мерзостей он не успел по простой причине.

Какой-то совсем уж нечеловечески сильный удар, пришедший торговцу в бок, заставил его отлететь к стене. Там, с глухим ударом впечатавшись в твёрдую поверхность, мужчина, оглашая прихожую болезненным стоном, сполз на пол и…. больше не пошевелился.

Пока я удивлённо хлопала ресницами и гадала, жив ли купец, от входа донеслось спокойное:

— Сказано же было убрать руки. Видимо, в качестве напоминания другим придётся прибегнуть к законам Росдона и лишить эту сволочь сначала пальцев, а только после кистей. Главное… потом не увлечься и остановиться только на них.

Глава 20

* * *Даньян Рагваргский"

"Как же я был зол.