Развод по-королевски (СИ)

А что потом? Что было потом?

На этих внутренних вопросах последние слова усмиряющей Песни замолкают. Все твари, что слышали ее, впадают в спячку, но сейчас меня волнует только нахлынувшее озарение. Кто-то поработал с моими воспоминаниями. При том с очень, очень важными воспоминаниями и я обязала всё вспо….

Додумать мысль не успела. Голова просто взорвалась болью — резкой, удушающей и лишающей воли. Я пронзительно вскрикнула, пошатнулась и сжала виски ладонями, будто стараясь удержать их на месте.

— Адри! — тут же подлетел ко мне Даньян. Да так быстро, что мне не удалось этого заметить — вот он стоит у дальней стены купальни, и уже через миг подхватывает меня под локоть, не давая свалиться на влажный камень пола.

— Что с тобой? — звучит обеспокоенный голос, в котором слышны рычащие нотки. Трансформация челюсти не прошла бесследно, меняя голос Даньяна, но он всё равно позволяет сфокусироваться на нём и хоть немного отогнать от себя настоящую агонию.

— Не… знаю…, — едва выдыхаю я. — Боль…. голова… воспоминания…, — удаётся выдавить из себя только это. Но таких крох хватает, чтобы Даньян скомандовал в сторону так и не сбежавшей экономки:

— Райша! В моих покоях сумка, живо её сюда! — А затем уже с неожиданной нежностью мне: — Потерпи немного. Тебя нельзя передвигать, иначе сделаем хуже. И оставить тебя я не могу — только моя мана способна сдержать это.

Хоть мой разум и помутился от боли, но мне удалось понять — Даньян догадался о причине моего состояния. Потому, чувствуя, как он бережно усаживает меня на свои колени и прижимает к себе, тем самым давая своей мане беспрепятственно течь в моё тело, я из последних сил выталкиваю из себя:

— Что… со мной?

— Тш-ш-ш, — просит меня помолчать Даньян, а затем тихо отвечает: — Очень похоже на обет. Кажется, ты начала вспоминать то, что поклялась забыть. Мне уже доводилось видеть подобный откат, потому сразу догадался. Ошибки быть не может — ещё немного и твои глаза станут такими же алыми как мои."

"— Вот же…, — немногословно попыталась выразить всё, что думаю по этому поводу, и тут же ощутила, как горло подкатил какой-то ком.

Я закашлялась. Приступ был таким, будто мои лёгкие пытаются покинуть меня, но мне в итоге удалось с ним справиться. А когда отняла ладонь ото рта, заметила на ней… кровь.

— Сказал же, помолчи, только вредишь себе, — принялся ворчать Даньян, но его голос был полон волнения.

Пришлось послушаться, и обессилено откинуть голову на горящую грудь лорда Росдона. Вынужденно прижавшись ухом к пылающей сквозь ещё влажную ткань мужской коже, я, сквозь волны боли, услышала, насколько нереально часто барабанит его сердце.