Первый (СИ)

Жизнь прекрасна: перед глазами море, а за спиной — шикарный мужчина. Могла ли я мечтать о таком хотя бы месяц назад?

— А тебе? — спрашиваю негромко, но достаточно чётко, чтобы услышать.

Оборачиваюсь, смотрю в упор. Бакурин затягивается кальяном, сидя в кресле. На его рубашке расстёгнуты верхние пуговицы, поза расслаблена. Я бы тусовалась с ним здесь до самого утра.

— И мне, — со всей серьёзностью отвечает.

— Как давно?

Гонщик выдыхает сладкий дым, задумывается. Волоски на коже наэлектризовываются от многозначительного взгляда, который блуждает по всему телу от макушки до пяток.

— Если бы не нравилась — мы бы не поехали вместе отдыхать.

— Слушай, ты ловко увиливаешь от прямого вопроса, — заливисто смеюсь. — Помнится, ещё не так давно утверждал, что неумелые целки тебя не вставляют.

— Было такое. Но ты уже не целка.

— С утра — нет.

Мне хочется вытащить из Андрея больше информации, но я не рискую. Всё складывается более чем отлично, но настолько хрупко, что едва ли это можно назвать устойчивой конструкцией. В любой момент от простого неуместного слова она может развалиться.

— Знаешь, я сегодня была немного шокирована, когда впервые услышала о таком формате отношений, как у Антона и Юли, — перевожу тему. — Не знала, что подобный вообще существует.

— Проживёшь в браке от пяти лет — и не такое услышишь, — усмехается Бакурин.

— Почему?

— Существует фундаментальная база эротизма, Женя. Это эффект новизны, запретность и дистанция. В длительных отношениях новизна уходит, запретности стираются в ноль, а дистанция сокращается до критического минимума. Каждый работает, как может, над тем, чтобы удержать страсть в браке. Кто-то — как Юля и Антон. Если по взаимному согласию, то почему бы и нет?

Я допиваю шампанское до дна и возвращаю бокал на низкий журнальный стол. Андрей пытается перехватить меня за руку, но я снова ускользаю к перилам балкона и упираюсь в опору бёдрами.

— Радикально. Вы с женой тоже практиковали подобное?

Гонщик тут же качает головой.

— Нет, хотя должен признать — это далеко не плохой вариант. По крайней мере, честнее, чем изменять и лгать партнёру.

Я напряженно тру лоб. Вспоминаю разговор с Инной накануне ДТП. Она утверждала, что размолвка между Бакуриными состоялась по причине частых командировок гонщика и его измен.

— Смелее, — подначивает Андрей. — Пока я довольно нетрезв и болтлив, можешь задавать вопросы. Постараюсь ответить на все.

— Ладно-о, — довольно тяну. — Тебя можно назвать честным человеком? Я имею в виду, изменял ли ты своей второй половинке?"

"— Ни разу. Я женился с твёрдым убеждением в том, что мой выбор — единственно правильный. И что бы между нами ни происходило — я буду придерживаться его. Сначала получалось, но верность – это вовсе не гарантия долгой семейной жизни.