Первый (СИ)

Бакурин шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и в следующую секунду настойчиво проталкивает член между моих губ, одним резким рывком оказываясь настолько глубоко, что в уголках глаз выступают слёзы. Сердце срывается и несётся галопом, а паника вонзается в горло своими щупальцами и ни на миг не отпускает.

Я сжимаю пальцами плотную ткань брюк, жалобно хныча и царапаясь. Головка упирается в нёбо, изображение становится размытым. Нет, я не думала, что Андрей будет нежным и понимающим, но к подобному тоже не была готова.

Видимо, мои молчаливые просьбы действуют на гонщика, потому что в следующую секунду захват на затылке становится слабее, и член покидает мой рот, предоставив короткое время на передышку.

Пользуясь возможностью, я судорожно хватаю воздух и смаргиваю слёзы. Моей слюны неожиданно много, и сейчас она стекает по подбородку. Стараясь не думать о том, как выгляжу в этот момент, чтобы не сгореть от стыда, обхватываю губами блестящую головку и продолжаю.

— Хорошо, — выдыхает Андрей не то с нетерпимостью, не то с раздражением. — Давай пока сама. Как можешь.

Получив каплю свободы, подаюсь вперёд и вбираю член настолько глубоко — насколько получается. Тихий мужской стон прошибает разрядом, а кровь в венах моментально вскипает от этой скупой, но безумно искренней эмоции.

Я воодушевляюсь и импровизирую, вспоминая, как делали минет в порно: помогаю себе рукой, вожу вверх и вниз. Отстраняюсь и облизываю языком всю длину. Рвано и неумело, но стараясь изо всех сил. Затем снова вбираю в себя каменный орган и двигаюсь с монотонным неторопливым ритмом, понятия не имея, как член Андрея может поместиться во мне целиком, потому что я могу взять его лишь наполовину, при этом уже чувствуя характерных спазмов.

— Расслабься, Жень, — предупреждает Бакурин, снова перехватив инициативу. — Когда я в тебе — тоже дыши.

Его голос вызывает дрожь по всему телу — от желания, предвкушения и интимности момента. Он. Во мне. Поверить не могу.

Соски напрягаются и твердеют, царапая чёрную ткань брюк. Я нарочно задеваю их и возбуждаюсь при этом сильнее. Мне хорошо, но жутко хочется, чтобы гонщик потом потрогал.

Новый резкий толчок я принимаю почти что спокойно, потому как покорно выполняю просьбы Андрея: расслабляюсь и дышу.

Гонщик двигается во мне быстро, остро. На грани. С пошлыми звуками, которые невольно получаются от влажного интенсивного скольжения.

Когда мне кажется, что мы почти нашли контакт — в комнату стучат. Сначала тихо, затем настойчивее. Гонщик замирает, сильнее зарываясь пальцами в мои волосы, но позже — снова продолжает.

— Я знаю, что ты здесь! — доносится сквозь вакуум женский голос.

Меня прошибает потом, когда я осознаю, кому именно он принадлежит. Звонкий, надрывный.