Время жить. Пенталогия (СИ)

Кроме того, я слишком заметная деталь пейзажа, чтобы меня можно было так просто и примитивно арестовать. Зачем? Крупных процессов сейчас не готовится, узнать у меня все равно ничего не удастся — есть такие приемы мнемотехники, что позволяют надежно забывать. Лишать мою организацию руководства тоже в данный момент не имеет смысла — я, в конце концов, хорошо известен и наверняка просчитан и предсказуем. Конечно, если бы я внаглую приперся под своим именем, это был бы другой разговор. Но я не нарушаю правила игры.

— Ну, если так… Хотя, должен вас предупредить, зал очень хорошо прослушивается и просматривается камерами. Странно, но есть люди, которые об этом не знают.

— И это не проблема. Если вы обратили внимание, мы очень удачно стоим. Вы загораживаете от камер меня, я — вас. И… вы знаете, что такое генератор шумов?

— Знаю. Полезное изобретение.

— Один такой у меня в кармане. Наш разговор не расшифрует никакая аппаратура.

— Я вижу, вы очень предусмотрительны, — засмеялся Кэноэ. — Но мне всегда было интересно: на что же вы надеетесь? В смысле, в глобальном плане. Империя — это не самое лучшее, чего могло бы достичь человечество, но она существует в нынешнем виде уже тысячу лет. Этого колосса не так легко опрокинуть. Простите, если мой вопрос вам неприятен.

— О нет, никоим образом. Но хочу сказать, я ни на что и никогда не надеюсь. Вам не кажется, что в слове «надежда» есть что-то беспомощное? То, что заставляет вас отказаться от поиска решения проблемы в пользу неких сторонних от вас сил?

— Понимаю. «Надежда — глупое чувство», как говорится в одной хорошей книге. Тогда поставлю вопрос по-другому. За счет чего вы рассчитываете решить вашу проблему? Слово «рассчитывать» не вызывает у вас неприятных эмоций?

— Не вызывает. А рассчитываю я… на все понемножку! Немножко — на обстоятельства, немножко — на чужие ошибки, немножко — на своих соратников. Наконец, начинаю немножко рассчитывать на вас.

— На меня?! — Кэноэ нервно рассмеялся. — Вам не кажется, что это похоже на фарс? Вождь подпольщиков вербует в ряды противников власти племянника Императора! Или у вас есть какой-то особый, не подвластный моему пониманию расчет?

— А почему вы вдруг отождествляете себя с властью? — серьезно спросил Суорд. — Вы не хуже меня знаете, что власть в Империи — это не Император, а Совет Пятнадцати. И люди очень четко отделяют одно от другого. Вы спрашивали меня, на что я рассчитываю? Конечно, будь Империя и в самом деле тысячелетним колоссом, сильным и могучим, ни у какой подпольной организации не было бы ни малейшего шанса противостоять ему. Но это не так. Государство слабо. Ничтожества и посредственности, управлявшие им в последние дюжины лет, ослабили его.