Сводные. Паутина лжи (СИ)

Построен на месте, когда-то самой большой в Европе гостиницы — «Россия». Гостиницу снесли, разбили парк, и теперь мы неспешно гуляем по холмистой местности с чудными видами на Кремль, храм Василя Блаженного, Москву-реку.

«Парящий мост» над рекой, просто завораживает, идя по нему, ты словно повис в воздухе, а под нами проходят, разламывая лёд, яхты ледокольного класса, которые даже зимой катают туристов.

Прошлись по мосту, прошли в противоположную сторону, оказались на улице Варварка с её старинным храмом святой Варвары, в честь, которой и названа улица. Храм считается местной «Пизанской башней», за то, что колокольня чуть наклонилась, будто падает.

Храм последнее, что сегодня посмотрели, ноги гудели, начали постепенно замерзать. Я даже рад, что Кир отказался идти в бар. Охота вернуться в номер, завалиться на кровать и вытянуть ноги.

Домой решили ехать на такси, сил не было идти пешком от метро до гостиницы. Затарились пивом, купили пиццу, роллы, наконец-то вернулись в номер.

— Слушай, Гор, а чё ты Нике не звонишь? — спросил Кирилл, когда мы устроились напротив огромной плазмы, по которой уже шёл хоккей.

— Звоню… иногда… по делу. Она про меня спрашивала? — сердце затрепетало, услышав имя любимой.

— Конечно, все уши прожужжала. Как там Егор? Когда вернётся? — передразнил голос Ники, — и в том духе… — взял ролл обмакивая в соус, закинул в рот, тщательно прожёвывая. — Готовит она кстати, зачётно — сжав кулак, показав большой палец вверх, — курочка с картошкой в духовке, вообще топчик, а пирог с творогом… м-м-м… огонь. Ради такого праздника живота, даже готов жениться — Кирилл причмокивал, нахваливая стряпню Ники.

Я чувствовал дикую, всепоглощающую ревность. Меня готово было разорвать на кусочки, на тонкую материю тела. В голове, словно сорняк, поселилось чувство ревности, которое ходит по коридорам моего сердца. Такое чувство, что хотят занять мое место… в широком смысле… я знаю, что занимаю особое место в жизни и душе Ники. Она ведь только для меня любила готовить, потом смотрела заворожёнными глазами, когда я ел, ждала похвалы. Ей всегда было важно услышать, что блюдо очень вкусное, она эмоциями восхищения заряжалась.

— Ну, так женись… совет вам, да любовь?… — Кирилл посмотрел на мои взбешённые глаза. — У тебя такой вид, словно ты готов меня задушить или слегка покалечить… Остынь Отелло, я не твоя Дездемона — положил руку мне на плечо, тряханул рукой, показывая, что сейчас не стоит этого делать. — Я между прочим для тебя старался.

— В чём, к бабе моей подкатывать?

— Теперь она твоя баба?… А как оставлять её одну с новорождённым ребёнком, звонить раз в неделю…

— Кир, не лезь, ты ни хрена не понимаешь.

— Мне кажется, это ты… ты мой ревнивый друг, дальше своего носа ничего не видишь — че за хрень он нёс.