Пари (СИ)

Но рано или поздно коса должна была найти на камень, поэтому я и вручил ему руководящую должность, чтобы Тихий, получив необходимый уровень власти, наконец, почувствовал себя у руля и мы могли относительно мирно существовать и дальше бок о бок.

— У нас был четкий план, Лекс

— Четкий? Мы постоянно вносили в него коррективы.

— Только по техническим моментам, но мы с самого начала договорились, что, блядь, не будем спасать «Гринтек», а просто попилим его на куски, Лекс. Ты сам сказал, что не хочешь доедать после Марата.

На это мне возразить нечего. «Гринтек» бы моей мечтой, делом всей жизни, моим первым сильным проектом, который помог мне доказать себе и всему миру, что Алексей Яновский может быть большой рыбой в океане больших возможностей и китов-каннибалов. Я возлагал на него огромные надежды, но все рухнуло после того, как Марат потоптался по моей мечте своими грязными ногами. Я не мог представить, почему и как мое главное детище продолжает функционировать даже находясь в лапах мудака. Почему не сдувается уже через неделю, почему вся эта структура работает, вместо того чтобы рухнуть как карточный домик. Очно так же, как я не понимал, почему Вика так запросто переметнулась к другому мужику, как будто все, что было между нами — существовало только в моем воображении.

Я искренне верил, что больше никогда и ни за что в сторону Вики не дрогнет ни один мой нерв, и точно так же не собирался возрождать «Гринтек» после того, как мой драгоценный братец изощренно его насиловал целых три года.

Но, блядь, я живой человек.

И когда дело дошло до точки невозврата, я понял, что тупо не могу. Что в том виде, в котором «Гринтек» существует сейчас, его будет крайне тяжело вытащить на прежние позиции, но если покумекать, провести грамотную реструктуризацию и влить денег в развитие — ситуацию можно развернуть на сто восемьдесят градусов.

— Я не собираюсь втирать тебе, как и что ты должен делать, Лекс, — стараясь держать миролюбивый тон, продолжает Тихий, и вены на его шее вздуваются от напряжения. — Это в конце концов, твое бабло. Но, бля, я имею право знать, что ты планируешь делать?! Почему буквально каждая неделя вылезает боком какими-то «охуенными» новостями, которые я узнаю вообще хуй знает от кого, а из тебя вынужден тащить клещами, хотя гребу в этой лодке вместе с тобой!

Почему у меня ощущение, что он что-то недоговаривает?

— Ты что-то хочешь мне предъявить, Тихий?

— Я хочу знать, что будет с «Гринтек»! — все-таки взрывается он. — Четко и ясно, от тебя!

— Ты хочешь ясности? Ладно. «Гринтек» — это мой проект, мое дело, моя головная боль. И что с ним делать, когда и в какие сроки, я буду решать тоже в одну рожу — свою собственную. У тебя есть работа — занимайся ей, Тихий. Остальное тебя никак вообще не должно ебать.