Пари (СИ)

— Ты серьезно, блядь? Мы из-за этой суки еще драться будем?

— Это был последний раз, когда ты назвал Викторию сукой, — предупреждаю еще раз, мысленно делая зарубку, что в следующий раз без предупреждения сломаю ему нос. Дружба дружбой, но я нигде не подписывал разрешение высказываться о моей личной жизни в в принципе, или об отдельных моих женщинах. — Если ты приехал с намерением развести меня на скандал, то давай лучше сразу сломаем друг другу пару ребер и на это разойдемся каждый при своем.

Тихий хмыкает, а потом, наплевав на таблички с запретом курить, достает сигарету. Немного подумав, «стреляю» у него одну и для себя, закуриваю и вспоминаю те лежачие дни с переломанной спиной, когда курил почти без остановки, потому что не понимал, зачем мне здоровые легкие в моей совершенно конченной инвалидной жизни.

— Ты уже решил, что будешь делать с «Гринтек»? — переключает тему Тихий, и я мысленно перевожу дыхание, что он все-таки поимел совесть и больше не будет читать мне мораль.

— Пущу с молотка, — озвучиваю тот план, который существует официально.

— Может, это надо было сделать еще вчера? В чем смысл дожидаться, пока он полностью обанкротится и людей на торги придется затягивать руками и заманивать пряниками?

— Ты как всегда сильно сгущаешь краски.

— Лекс, блядь, что я там сгущаю, если лично помогал разъебывать эту контору? Я знаю, как часто секретарша Марата бегала в туалет, сколько раз в неделю его генеральный директор трахал свою жену и каких проституток выписывал его начальник службы безопасности. Финансовые доки «Гринтек» знаю вообще как свои пять пальцев. Не понимаю, зачем ты затягиваешь?

Я нехотя отрываюсь от наблюдения за Викой, поворачиваюсь к Тихому и спокойно интересуюсь, что именно ему не нравится в моем решении.

— Мне не нравится, что ты стал вести себя как флюгер, — озвучивает Тихий и я слышу, как недовольно скрипит его голос.

— Будь добр — объясни, что именно я не так делаю?

— Ты прикалываешься что ли?

— Я жду, Тихий."

"?????????????????????????? Он глубоко затягивается и по тому, как резко выпускает дым ноздрями, делаю вывод, что в его планы не входило вступать со мной в философские беседы. Я всегда уважал Тихого, и всегда буду благодарен ему по гроб жизни, потому что три года назад не вывез бы его поддержки, но я не слепой и не идиот, и прекрасно вижу, как он привык иметь со мной дело. Грубо говоря, давить на то, что я должен ему как земля колхозу и поэтому мы должны сделать так, как хочется ему, даже если при этом на кону мои деньги. Но раньше мы не особо сталкивались лбами, потому что в целом наши мнения совпадали процентов на девяносто, а там, где были камни преткновения, обычно ситуация разворачивалась так, что ситуация просто не доходила до серьезного мордобоя.