Пари (СИ)

— Ну как тебе? — Катя, наконец, перестает кружить с телефоном над столом, садиться на свое место и показывает мне пару сделанных снимков.

— У тебя получилось вкуснее, чем у местного шеф-повара, — говорю совершенно искренне.

Хотя в таком моем состоянии, вся еда на вкус как бумага, будь она хоть трижды виртуозно приготовленной.

— Говори это тише, иначе нас попросят спуститься через ограждение, а не по лестнице, — смеется Катя.

Но я не даю обмануть себя этой показной беззаботностью. Если хорошенько покопаться в памяти, она вообще ни разу не показывала чувства: даже когда в далеком прошлом рассказывала печальную историю ее многолетних отношений, всегда улыбалась и выглядела беззаботной, как будто речь шла о коротком курортном романе.

— Прости, что я веду себя как козлина, солнце. — Это ни капли не оправдание, просто констатация факта.

На мгновение она задумчиво хмурится, а потом откидывается на спинку стула и принимает позу, которую я называю «серьезный разговор». Кажется, меня сейчас будут вполне заслуженно осуждать, приговаривать без права на обжалование и линчевать прямо в зале суда.

— Мне есть о чем беспокоится? — спрашивает с таким видом, как будто у нее давно есть доказательство, но для окончательного разгрома не хватает только моих позорных попыток отвертеться.

— Нет, Катя, все под контролем.

Зачем я это сказал? Прозвучало так, будто ситуация точно давно пошла под откос.

— Есть что-то такое, что мне нужно было бы знать? — продолжает Катя, хотя по ней не скажешь, что мой предыдущий ответ ее не устраивает.

Немного раздражает, что она ведет себя как следователь на допросе, но я все это заслужил. Если бы не вел себя как последняя скотина и не пытался так топорно загладить косяки — она точно не стала бы придираться к каждому слову. Но даже в такой ситуации, Катя ведет себя адекватнее всех остальных женщин, которых я знал достаточно тесно, чтобы успеть хотя бы раз выяснить отношения."

"— Кать, все хорошо, — пытаюсь придать своему голосу максимум убедительности. Но чтобы хоть как-то объяснить свое поведение, не придумываю ничего лучше, чем сказать часть правды: — Я купил «Гринтек». Через подставную фирму, но де-факто он теперь принадлежит мне.

Катя берет паузу, чтобы осмыслить мои слова, а потом спрашивает, правильно ли все поняла.

— Это ведь тот «Гринтек», который у тебя забрали брат и невеста?

— Ага, — кривлюсь как от болезненной оскомины, и еле слышно матерюсь себе под нос. До сих пор не могу понять, почему Марат ушел с нашей встречи целым и невредимым, если у меня чесались кулаки и было полное моральное право разбить его хлебало до состояния мясного фарша.

— Ты говорил, что собираешься сосредоточиться на «Интерфорсе», — продолжает Катя.