Пари (СИ)

— Ну, если вдруг вы так спешили порадовать меня утешительными новостями с вверенного вам фронта работ, что забыли позавтракать, я готов лично оплатить вам доставку из любого ресторана.

Женский шепот мне в спину хоть и невнятный, но я отчетливо слышу словосочетания «теперь ей точно хана» и «нашей королевишне сейчас отполируют корону». Сначала хочу сделать вид, что не услышала, но когда эти черноротые вороны начинают противно каркать, я резко разворачиваюсь на стуле и громко, чтобы точно услышали все присутствующие, говорю:

— У меня хотя бы корона есть, а что будете полировать вы, когда останетесь без работы и без выходного пособия? Хотя, погодите, кажется… ответ очевиден.

Конечно, я имею ввиду ту самую пошлую шутку, но судя по озадаченным рожам женсовета, они и близко не понимают, о чем речь.

— Виктория Николаевна, ну раз вы воспользовались шансом подкрепиться перед бенефисом… — Лекс вальяжно закидывает ногу на ногу. — Даю вам слово.

— Мне?

— Вам, Виктория, Николаевна.

— Эм-м-м…

Я понятия не имею, что должна говорить. Точнее, я в принципе не знаю ничего о работе, которую, как оказалось, работаю уже несколько месяцев! Как Марату вообще взбрело в голову сделать такую рокировку?! Хотя, все вопросы о поступках мое почти_бывшего мужа давно пора отнести в категорию риторических.

«Сосредоточься, Вика, иначе тебя ждет феерический позор перед толпой желающих как следует его посмаковать! — подстегивает внутренний голос, и от нее беззвучной визгливости на мгновение закладывает уши.

Еще и морда у Лекса такая… довольная. Он как будто точно знает, что я об этой своей должности и «проделанной работе» узнала ровно накануне. Хотя, блин, если Лекс каким-то образом обвел Марата вокруг пальца и выкупил его долю, то у него в «Гринтек» наверняка есть свои глаза и уши. Может, он все это представление затеял специально ради того, что устроить мне эти пять минут позора? И хорошо, если только пять.

— Какие-то проблемы, Виктория Николаевна? — Лекс бросает выразительный взгляд на часы.

— Я… узнала о сегодняшнем собрании только вчера вечером, — говорю ту правду, которая, как мне кажется, может сыграть мне на руку. Быстро захожу в почту с телефона и озвучиваю время, в которое пришло письмо — двадцать один сорок. — Не знаю, как остальные, а у меня есть распорядок дня, которого я придерживаюсь. В том числе, я всегда ложусь спать в десять, потому что встаю в шесть. Когда, по-вашему, я должна была готовиться к сегодняшнему собранию? Ночью? За счет своего сна?

А ведь это абсолютно логично и главное — чистая правда.

Я жду хотя бы какого-то поддерживающего бубнежа от коллег по несчастью, но они все как в рот воды набрали.