Пари (СИ)

Только презрительно обдает ароматом своего парфюма — одновременно сладковатого и колкого, как будто созданного под стать этому гаду."

"Я собираюсь было возмутиться, но это желание перекрывает куда более насущный вопрос — какого лешего он тут делает?!

— И так, уважаемые коллеги, — Лекс усаживается в главное кресло, окидывает зал взглядом поверх голов, и снова скользит по мне как будто вокруг меня образовалась черная дыра. — Чтобы не затягивать никому не нужную интригу, сразу скажу — это я выкупил акции «Гринтек». И на сегодняшний день, являюсь держателем сорока трех процентов, что, насколько я понимаю, дает мне право считать себя главным акционером.

Хорошо, к тому моменту, как Лекс решает обрадовать нас этой оглушительной новостью, я успеваю сесть. Ноги буквально подкашиваются. Да я, блин, даже ступней не чувствую, как будто маленькие термиты во мне перемололи все кости.

— Я подумал, — продолжает Лекс, пока в зале царит тотальное молчание, — что многим из вас будет важно узнать, что с сегодняшнего дня «Гринтек» начинает интеграцию в общую структуру «Интерфорса». Это вынужденная мера, необходимая для того, чтобы спасти то, что еще можно спасти.

— Нас всех уволят?! — Из-за моей спины раздается женский истеричный крик.

— М-м-м… — задумчиво тянет Лекс. — Понимаю, что это не добавит мне любви, но… да. После того, как «Гринтек» вольется в структуру и можно будет начать официальную процедуру банкротства, часть сотрудников придется уволить. Ничего личного — просто оптимизация.

— У меня кредит на тачку! — снова голос с галёрки, на этот раз мужской, басистый. — Мне «оптимизацией» погашать ежемесячную задолженность?!

К его возмущению присоединяются остальные. Такое чувство, что у нас вся страна живет в долг — у кого-то машина, у кого-то — ипотека, кто-то строит дом.

— А я сиськи сделала! — раздается в общем шуме женский голос, и все моментально затихает. — Да, а что?! Мне тридцать четыре года. Я тоже замуж хочу и нормального мужика!

Я успешно подавляю желание оглянуться и собственными глазами увидеть, как выглядит такой экзотический кредит, но вместо этого зачем-то таращусь на Лекса, который за этим паноптикумом наблюдает с абсолютно невозмутимым видом. Не поймешь — то ли он уже взял «на карандаш» всех возмутителей спокойствия, то ли даже заинтересован и пытается вникнуть в происходящее.

— Тишина! — перекрикивая всех, подает голос Павлов.

«Наконец-то!» — мысленно закатываю глаза. Каким бы занятным ни был шабаш в партере, их ор распугал остатки трезвых мыслей в моей собственной голове. Мне теперь надо не меньше часа, чтобы сосредоточиться на том, как выбираться от обложившей меня со всех сторон задницы.

— Благодарю, Александр Сергеевич, — сдержанно говорит Лекс.